Михаил согласился, что в такой ситуации человеческими силами проблему не решить даже с помощью переезда. Лана не могла надолго отлучаться из своих владений. Да и Бессмертный в любой точке земного шара все равно сумел бы ее отыскать. Но не слишком ли она переоценивала возможности шамана? Да и существовали ли способы уничтожить само воплощение Нави?
— Что случилось? На тебе лица нет! — подступила с расспросами Вера, едва дождавшись окончания разговора.
— Лане снова грозит опасность, — не стал таиться Михаил, тщательно пережёвывая остывший ужин.
Вкуса еды он не чувствовал.
— Это из-за того бизнесмена, который хотел ее убить? — осторожно уточнила Вера, в общих чертах без подробностей, касающихся тонких миров, знавшая историю знакомства с четой Мудрицких и противостояния с Бессмертным. — Разве это не дело ее мужа и правоохранительных органов? Или твой друг Боровиков больше не ведет следствие по этому делу?
— У Боровикова слишком мало улик и полномочий, — сказал чистую правду Михаил. — Если к расследованию, как в прошлый раз, подключится центральная пресса, возможно, удастся его сдвинуть с мертвой точки.
Он и сам разделял опасения жены, понимал, что ей нужен живой муж, а Леве отец. Вера и так столько раз его безропотно отпускала в самые опасные командировки. Но оставить Лану без помощи он тоже не мог.
— Пока не пройдешь посвящения, тебе эту задачу не решить, и зеркало Верхнего мира не отлить даже с помощью Водяного, — обойдясь на этот раз без упреков, поставил его перед фактом дед Овтай. — А провести обряд может, увы, только живой шаман.
На этот раз Михаил знал, к кому обратиться. Он наводил справки. Берген Хотоев и Роман Коржин ничего не перепутали.
Дело было на Балканах. Они с Бергеном, Саней, Артемом и присоединившимся к ним Романом сидели за нехитрой солдатской трапезой, дополненной крестьянским козьим сыром и местными овощами.
Смакуя налитые южным солнцем томаты, ломая ароматный сыр, Михаил думал о том, почему в этом благодатном краю людям не дают жить спокойно только из-за того, что они даже под османским владычеством сохранили древнюю веру, да еще выбрали не тех друзей. Что поделать, в последние годы и на Руси честным людям жилось непросто.
— Мне тут жена недавно говорит, — с невеселой усмешкой делился с товарищами Берген. — Шепни мне, что ли, на ушко какую-нибудь государственную или военную тайну, а я ее продам. Сына надо в школу собрать.
— А нам, журналистам-балаболам, и тайны никто не доверит, — переглянувшись с Романом Коржиным, вздохнул Михаил.
— Ну, про тебя-то разговор особый, — разливая товарищам еще по маленькой спирт, хлопнул его по плечу Берген. — Я вообще не понимаю, почему ты со своей дудочкой волшебной до сих пор деньгу не заколачиваешь?
— И как же ты предлагаешь заколачивать? — усмехнулся Михаил, залпом выпивая спирт и занюхивая сыром. — Порчу наводить или привораживать и снимать венец безбрачия?
Собравшиеся рассмеялись.
В самом деле, последние десять лет после отмены не только политики научного атеизма, но и любой другой идеологии, народ как с цепи сорвался. Пытаясь наверстать упущенное, сбитые с толку и дезориентированные обыватели, как это и прежде случалось в кризисные годы, нередко ударялись в дебри махрового шарлатанства от оккультизма. Самозваных колдунов и ворожей, которым хотелось подбить третий глаз, развелось столько, что реклама их услуг прокралась даже в серьезные издания вроде газеты, где работал Михаил.
— У меня дед умел лечить наложением рук, — после паузы признался Артем Соколов, глядя куда-то на покрытые вечерним туманом громады гор, похожих на Кавказ, но неуловимо других. — Кровь затворял, лихорадку снимал. Обращался почему-то к какому-то Финисту, говорил, что мы от него род ведем.
Михаил улыбнулся, думая о том, как бы убедить лейтенанта, чья удачливость вошла в поговорку, развить семейный дар, связанный с редкой сейчас в человеческом мире магией вещих птиц Ирия. Похожее ведовство ощущалось и в старшей дочери Царевых Маше, единственной в семье.
— А я вот недавно у одного шамана интервью на севере брал. Только не знаю, настоящий он или нет, — решил поддержать тему Роман Коржин, который после одного из обстрелов тоже уверовал в способности Михаила и на его дудочку смотрел с благоговением.
— А как зовут того шамана? — заинтересовался Берген Хотоев, который еще во время первой командировки обещал навести справки, но так и не смог вспомнить имя целителя из тундры, поставившего на ноги его отца.
— Дайте подумать, — нахмурился Коржин. Помню, что имя там было то ли Тархан, до ли Дастархан…
— Дархан? — подался вперед Берген.
— Правильно, — оживился Коржин. — Дархан Кудаев.
— Это он и есть, — с немного виноватым видом повернулся к Михаилу Берген.
— Главное, общими усилиями вспомнили, — подытожил Артем Соколов.
Михаил навел справки. Старого Дархана Кудаева соплеменники действительно почитали как могущественного ойууна, и он мало кому отказывал в помощи.
