— Поверь, Рон, одна я не останусь! — зло обронила гриффиндорка. — И не заставляй меня применять на тебе то, чему я научилась летом!
— Вот–вот! Единственное, что ты делала летом — училась! И в школе также! И после неё! Учись, Гермиона, не с твоими амбициями заводить взаимоотношения с людьми!
— Рон…
— Нет, я скажу! Я терпел, терпел — мне надоело! Ты слишком многого хочешь! Писал я тебе мало?! Ты тоже!
— Может, тебе ещё цветы подарить?!
— Помни, ты живешь у меня дома.
— Что?! Рон, да ты в своём уме?! Хотя это уже не важно!..
Ведьма развернулась и пулей полетела к крыльцу.
— Пойди, поплачь! — крикнул вслед Рон. — Подушка — лучшая подружка! Других нет!
Обида, резкая и горькая, накатила внезапно и очень горячо. Да чем же она заслужила все эти слова?! Чем заслужила их от Рона, которому всегда была верным другом, которому помогала, с которым была рядом в трудную минуту, делила, как и с Гарри, всю свою жизнь?! Да, много лет для Гермионы самыми близкими друзьями были они — Рон и Гарри: такие разные и столь похожие, непутевые и находчивые, упрямые, каждый со своими недостатками и своими достоинствами; такие родные, близкие, будто часть её самой. Да, имея их, Гермиона не искала ничего большего. Столько времени. Постоянно была рядом: в ущерб себе, часто — в ущерб здравому смыслу. И ради чего?! Чтобы сейчас Рон кричал ей подобные слова? Сейчас?! Да если бы только знал этот неблагодарный рыжий щенок о том, с кем вообще разговаривает! Кем была его давнишняя подруга, кто проверял его домашние работы, кто проплакал в подушку весь прошлый год в девичьих спальнях Гриффиндора потому, что этот безмозглый увалень корчил из себя Казанову.
Да она может сейчас, вот прямо сейчас, развернуться и уйти! Подушка — лучшая подружка?! Других нет?!
Есть другие! Ещё какие другие! Вам и не снились!
— Миссис Уизли, я уезжаю! — громко заявила Гермиона, распахивая кухонную дверь.
— Что?!
— Ваш младший сын меня выгнал.
— Что?!!
— Рон считает, что я здесь лишняя. И я уезжаю — спасибо за гостеприимство!
— Гермиона! Я поговорю с ним, он извинится! Да что случилось?
— НЕ НУЖНЫ МНЕ ЕГО ИЗВИНЕНИЯ! — в исступлении закричала девушка, чувствуя, что у нее начинается форменная женская истерика. — Он сказал, что я ничто! У меня нет ни друзей, ни почитателей, ни любящих меня людей, ни смысла жизни! Что он понимает?! Если бы он знал… Да я могу… Я превращу его жизнь в кошмар, и тогда он поймет, кто такая Кад… Гермиона Грэйнджер!
— Гермиона…
— Оставьте меня!
И, на бегу вытирая катящиеся слезы, наследница Темного Лорда умчалась в комнату, которую они с Джинни делили на двоих.
Успокоилась она не скоро, но, придя в себя, не только устыдилась разыгранного на кухне спектакля и этих зазорных слез, но и всерьез испугалась того, что чуть не выболтала сгоряча в голос. В её сомнительном положении истеричность неуместна. Несмотря на все нервные перенапряжения. Да и не привыкла Гермиона Грэйнджер вести себя так глупо.
* * *
В дом номер двенадцать Гермиона попала двадцать четвертого августа. Очень сердитый Артур Уизли привёл туда Гарри и его «гостей», поклявшись, что они не попадут на собрание Ордена. Гарри так достал его за эти дни, принципиально не слушая ничего об опасностях и правилах, что Артур теперь старался вообще поменьше находиться дома.
И вот они оказались вновь в штабе Ордена Феникса, где на Гарри нахлынули воспоминания о Сириусе. А на Гермиону — мысли о гостиной. Там-то она и оказалась, как только появилась возможность. С бешено бьющимся сердцем вошла девушка в скудно освещённую огромную комнату и нашла… Полное отсутствие шкафов. Ни единого.
— А где все шкафы из гостиной? — осторожно спросила начинающая мисс Марпл[20] у Артура Уизли во время ужина в полуподвальной кухне.
— Когда уборка завершилась — вынесли. Они опустели совсем.
— А всё, что в них было? — опешила Гермиона. — Это же довольно опасные вещи!
— Спроси Молли. Я не занимался здесь уборкой…
— Мистер Уизли, — тихо начал Гарри, — можем мы ещё поговорить сегодня?
— Нет, Гарри.
— ПОСЛУШАЙТЕ! Вы не один тут решаете, кто будет членом Ордена, а кто нет!!! — Рон сделался ниже ростом, Гермиона сердито притихла, а хмурый Артур поднялся перед свирепым подростком в полный рост. — Я ИМЕЮ ПРАВО! Мне уже семнадцать лет!!!
«“Мне шестнадцать лет, и я уже не ребенок!” — обиженным голосом и с полными слез глазами говорила в маггловском мультфильме русалочка Ариэль», — вспомнилось Гермионе.
— Выйдем, Гарри, — сумрачно произнес Артур Уизли. — В коридор.
— Пойдемте.
Они ушли. Рон пристально посмотрел на Гермиону.
— Гарри стал очень нервным, — сказал он.
— С тобой я это обсуждать не намерена, — оборвала девушка, поднимаясь со стула.
* * *
Неизвестно как, но Гарри всё же своего добился. Почти. Артур пообещал вынести этот вопрос на обсуждение и, если всё уладится, позволить ему ездить на собрания с МакГонагалл. На этом Гарри посчитал пребывание в доме номер двенадцать завершенным, и, с его легкой руки, все вернулись в Нору, где Гермиона поспешила поговорить с миссис Уизли об интересующих её предметах.
— А почему ты спрашиваешь?
