– Что ж, тогда поторопись с этим. Неважно, кто будет отцом, но ребенок, а может, и двойня, быстро положат конец всему этому, и ты перестанешь валять дурака. – Он коротко хохотнул. – И вот тогда ты узнаешь, что такое по-настоящему тяжелая работа.
– Это несправедливо!
– Всю жизнь слышу от тебя одну и ту же песню. Бог несправедлив к нам, так почему мы должны быть справедливы друг к другу? – Отвернувшись, он поднял корзину, полную мха и гнилого камыша, и сунул ее ей в руки: – Пойди выброси это в канаву, а потом возвращайся к работе. – Прищуренные глаза смотрели на дочь жестко. – И пошевеливайся, женщина! Чего хочется тебе, значения не имеет. Мне нужно, чтобы ты была замужем за Хирелом, и мне нужно, чтобы ты больше трудилась на хуторе. Сыр сам собой не сделается, как ты понимаешь.
Сетрит посмотрела на него, а затем опустила глаза на грязную корзину у себя в руках. Лицо ее исказила гримаса ненависти. Она сунула отцу корзину с такой силой, что тот пошатнулся. Сохранить равновесие у него получилось, но удержать корзину ему не удалось, и она упала и перевернулась, а ее содержимое рассыпалось. Она вытерла руки о юбку.
– Тогда уж что-то одно. Раз я замужняя женщина, ты больше не можешь мною командовать. Одного командира хватает. Иди поищи кого-то другого, чтобы на него наезжать. Может, на маму попробуешь? – Сетрит громко фыркнула; она знала, что на нее сейчас изумленно смотрят несколько пар глаз, и щеки ее разрумянились от возбуждения. – Желаю удачи. – Она резко развернулась к нему спиной и быстро ушла.
– Они платят поземельный налог Бургреду из Мерсии, – заметил Атульф. – Эти люди очень отважные, ничего не боятся.
Они с Танкрадом скакали рядом, Танкрад – на своей замечательной лошади, некрупной, но проворной и послушной. По словам Танкрада, ей было девять лет, и он начал заниматься с нею, когда она была еще жеребенком. Позади них слышался топот копыт пони, на которых за ними тянулись младшие кузены Танкрада, Дене и темнобородый Аддан. «Его тени, – подумал Атульф, презрительно скривив губы. – И верные сотоварищи».
Аддан и Дене скакали на пегих приземистых пони, так не похожих на гнедую кобылу Танкрада с нежными темными глазами и гордо выгнутой шеей. Если судить беспристрастно, то не первой молодости лошадка Атульфа каштановой масти, со всклокоченной белой гривой, взятая из конюшни его дяди, была ничем не лучше этих пони. Но они с Элфрун отлично ездили на Маре – эта кобыла чувствовала его мысли и желания еще до того, как они окончательно формулировались в его голове, и он не мог сказать о ней ни единого плохого слова. Они скакали ровной рысью через редкий низкорослый подлесок, что в двадцати милях к юго-западу от Донмута, к краю болот, разделявших Нортумбрию и Мерсию. С западной стороны местность была холмистой, с другой тянулись топь и, до самого берега моря, заросли тростника.
Он прекрасно понимал, что Аддан и Дене не в восторге от того, что в этой вылазке ведет их он. Но они не знали троп через раскинувшиеся на много миль вокруг эстуария полузатопленные земли, где не остается никаких следов. Без него они давно бы попали в трясину и были бы поглощены ею. Но, если они не будут проявлять должного уважения к нему, он охотно пропустит их вперед.
Раздобытый Атульфом меч похлопывал его по бедру, вызывая чувство глубокого удовлетворения. Он заменил ключ от хеддерна, висевший на крючке, пока Абархильд и ее служанка были в церкви монастыря. Все прошло гладко, как будто этот меч сам шел к нему в руки. Ударив Мару пятками в бока, он пустил ее более резвой рысью, чтобы держаться впереди всех, хотя дорога была нелегкой, а солнце клонилось к закату. Они выехали на небольшую гряду, поросшую деревьями; склон перед ними круто уходил вниз, к широкой равнине долины Трента, пронизанной ниткой реки и поросшей буйной растительностью. Он придержал свою лошадь: деревья с густыми кронами сменились подлеском из рябины и кустов лесного ореха.
– Я был здесь неделю назад. – Он показал на струйку дыма, лениво тянувшуюся к небу в весеннем воздухе. – Их зал находится вон там. – Он указал рукой на запад. – Часть их скота зимовала на верхних пастбищах, где за ним присматривала всего парочка подростков.
– Такое решение кажется мне опрометчивым, – заметил Танкрад.
– Они уже успели позабыть, что опасность может прийти с севера. – Атульф ухмыльнулся, и эта его ухмылка напоминала волчий оскал, до неузнаваемости исказивший черты его мягкого, округлого лица.
– Тогда чего мы ждем? – Аддан уже направил своего пони вперед.
Но Танкрад, молниеносно выбросив руку, перехватил его поводья.
– Дождемся темноты, глупец. Слушай Атульфа. И нельзя оставаться на гребне, где нас хорошо видно на фоне неба. – Он кивком указал назад, имея в виду, что им следует вернуться туда, откуда они прискакали.
Оказавшись снова под укрытием деревьев, они спешились, стреножили своих лошадей и отпустили их пастись, после чего присели в глубокой тени.
