— Лучше тамбовский волк, чем такой дядя! — сквозь зубы процедил Семен.
Он ведь никому не говорил про эту «однушку» на Старой Басманной, даже брат пока не знал. А Селезень уже пронюхал. И сразу же нарисовался, вот урод!
— Да нет, нормально все было, — успокоила его Клара. — Трезвый, в костюмчике, цветы. С поступлением поздравил! И с новосельем!
— На кофе не напрашивался?
— В том‐то и дело, что нет… Сказал, что очень уважает моего отца. И твой выбор тоже. И выбор, сказал, хороший! — улыбнулась Клара.
— А цветы где? — В вазе на столе стоял один только букет, от Семена, больше цветов не было.
— Выбросила. Вместе с корзинкой.
— С корзинкой?
— Цветы, я тебе скажу!.. — Клара восторженно закатила глаза.
— И ты их выбросила?
— Ну, не могу же я держать в доме чужого мужчину. Даже если от него в доме только цветы.
— Не можешь. И тащиться от Селезня не можешь!
— Кто от него тащится? — вскинулась Клара.
— Еще и повизгиваешь!
— Слушай, Большов!
— Что, Большов? Плохой Большов? Ну, так брось его! И к Селезню! Он мужик богатый! Хату тебе купит!.. Сначала через конкурс красоты протащит. Потом через баню!.. Там Сипай на подхвате, будешь у него крошкой. С барского стола!
— Что ты несешь?! — Клара покрутила пальцем у виска.
Семена это могло вывести из себя еще больше, но он вдруг успокоился. Действительно, а чего это он с катушек съезжает? Для него это не открытие, что Селезень бабник, пьяница и жмот. Ничтожество во главе львиной стаи. Ничтожество, от которого можно чего угодно…
— Про нанайцев слышала? — шумно выдохнув, тихо спросил он.
— Про каких нанайцев?
— Бойтесь нанайцев, дары приносящих?
— Данайцев!
— Да какая разница?.. Селезень зачем, думаешь, приходил? Это он показал тебе, что знает, где мы живем… И мне показал… Чтобы мы не расслаблялись… Чтобы ты его боялась!
— Зачем ему нужно, чтобы я его боялась?
— А это психологический прием такой. Сначала напугаешь человека, а потом держишь его в постоянном страхе. Человек устает бояться и сдается, понимаешь?
— Хочешь сказать, Селезень взял меня в осаду? — в раздумье повела бровью Клара.
— Но ты же не сдашься?
— Даже не сомневайся! — преданно посмотрела ему в глаза Клара.
— А Селезня бояться не надо. Не надо.
— Я и не боюсь, — покачала она головой.
— А он хочет, чтобы боялась… И чтобы я за тебя боялся, хочет… — вздохнул Семен.
Селезень что‐то задумал, избавиться от кого‐то хочет, возможно, от Сереги. Далеко не лучшая идея — убить своего врага рукой родного брата, но у Селезня есть поводок, на котором он может держать Семена. Этот поводок — Клара, и сегодня он стал еще немного короче. Селезень ясно дал понять, что с Кларой может случиться всякое…
— А я за тебя действительно боюсь… И убивать за тебя буду! — ничуть не смущаясь, заявил Семен.
— Будешь убивать? — шарахнулась от него Клара.
— Я не хочу. Но если Селезень не оставит мне выбора…
Селезень совершит непростительную ошибку, если заставит Семена убить родного брата. Гораздо проще и правильнее будет убить самого Селезня.
— Но убивать нельзя!
— За тебя?.. За тебя можно!
— Не надо так говорить! — Клара обвила руками его шею и ткнулась лицом ему в грудь.
Так они и стояли — в надежде остановить время, в котором у них все хорошо. Селезень еще только что‐то замышляет, но ничего не делает, Семен еще никого не убил, и с Кларой у него все хорошо, квартира у них, сейчас они выпьют вина, посидят немного, а потом до утра будут любить друг друга…
Время действительно замерло на целую ночь, а утром все закрутилось, завертелось. Утром его ждал серьезный разговор с Душманом.
— Ну что, пацан, готов к зачету? — спросил он, положив ему руку на плечо.
Тяжело положил, но еще тяжелее посмотрел в глаза. Они стояли в тупичке между двумя пятиэтажными домами. Видеть их могли, а слушать вряд ли.
— Зачет непростой, да?
— Непростой.
— Серега правильно сказал, да? Замочить кого‐то надо?
— Сереге ничего не говори, не надо.
— Если я скажу, значит, я слюнтяй?
— Если ты скажешь, значит, ты испугался. А зачем ты мне такой нужен?
— Короче!
— Человечка одного нужно убрать.
— Я его знаю?
— Знаешь. Но с плохой стороны.
— Кто?
— Это знает только Селезень… И я… Не боишься узнать?
Душман не просто смотрел в глаза в ожидании ответа, он его требовал, рассчитывая на решительный ответ, и Семен его не подвел.
— Не боюсь.
— Тогда лови! Миндаля завалить надо.
Семен не понимал, зачем валить Миндаля, когда во главе карасевских по-прежнему стоит Тарас, но спрашивать не стал. Его дело маленькое, ему сказали — он сделает. Нельзя убивать людей, но Миндаля можно. И не потому, что Костя плохой человек из вражеской команды. Сейчас главное — не получить заказ на родного брата…
— Почему Миндаля? — спросил Душман, продолжая смотреть прямо в глаза Семену. — Потому что Миндаль против Тараса пошел. Карасевские его реально уважают, но за ним идут несильно. Ты меня понимаешь?
— Не очень.
— Миндаль против Тараса пошел, — терпеливо повторил Душман. — И все это знают. Что Тарас должен сделать?
— Завалить Миндаля.
— А завалим его мы. И все карасевские будут думать на Тараса.
— И что?
— Мы сделаем из Миндаля героя. А из Тараса чудовище.
— А смысл?
