Не понимаю, о чем он. Я сама хочу. Но не хочу больше это слушать. Меня снова отшвырнули, как котенка, мордой по полу. Больно, обидно и унизительно.
Опять его ненавижу больше, чем люблю. Мне хочется дать ему звонкую пощечину, такую, чтобы отбить ладонь.
Потому что трус!
Он прав, я разочарована.
— Выходи, переоденься. Ты болеешь. И приходи на кухню, я ужин привез и чаю тебе горячего сделаю.
Так спокойно произносит. Словно несколько минут назад между нами ничего не произошло.
И за это я ненавижу его еще больше.
Он выходит из ванны, а я срываю с себя мокрую одежду, оставляя ее валятся на полу, закутываюсь в сухое черное полотенце и иду в свою комнату, снова хлопаю дверью так, что содрогаются стены, и запираюсь.
Пусть сам ест свой ужин и пьет чай!
Утро. Пахнет кофе. Кофемашина шипит, наполняя чашку. Я сижу на подоконнике. Облокотившись на подушку, обнимаю свои колени. Я бы поставила высший балл дизайнеру квартиры Довлатова. Подоконник здесь широкий и сделан в виде дивана с подушками. Мне нравится смотреть в окно с высоты. Весь город на ладони. Небо так близко, что, кажется, можно дотянуться рукой.
Я уже неделю здесь. Практически одна. Довлатова постоянно нет. Он появляется только ночью и рано уходит утром. Пару дней вообще не ночевал. Естественно, я не интересовалась, где он был. Мы не разговариваем. Точнее, не разговариваю только я. Не о чем мне с ним говорить. Я давно всё сказала. Но подозреваю, что ночевал он у своей стриптизёрши Светы. Где еще проводить ночи взрослому здоровому мужчине? Только у женщины.
Пока болела, мне было даже комфортно это заточение. Я спала, читала, слушала музыку, смотрела фильмы и болтала по телефону с подругами.
В дверь звонят. Вадим разговаривает по телефону.
— Это доставка завтрака, — сообщает он мне, хотя я не спрашиваю.
— Я открою, — срываюсь с подоконника и несусь вперед Вадима в прихожую.
Это мой курьер Женечка. Мы познакомились еще неделю назад. Ибо он исправно привозит мне завтраки и обеды. Довлатов заказывает их для меня каждый день. Нет, в холодильнике есть продукты. Но хозяйка я никакая. Из кулинарии знаю только, как включить плиту и микроволновку. Для меня всю жизнь готовили кухарки и повара. Учить готовить было некому.
Отпираю дверь. За ней Женечка. Улыбаюсь. Он единственный, с кем я общалась вживую последнюю неделю.
— Привет, красивая девочка, — подмигивает он.
Хороший, симпатичный рыжий парнишка с кудрявыми волосами. Как Антошка из мультика. «Красивая девочка» – это не подкат. Я не сообщаю ему мое имя, и он зовет меня красивой девочкой. Мне прикольно, ему тоже.
— Привет, Женечка.
— Я пришел тебя накормить.
Вынимает из специальной сумки контейнеры, протягивая мне.
— Сегодня два больших французских завтрака, — сообщает он мне.
Понятно, что это не он выбирает, что приносить, а Вадим. Как и платит, тоже Довлатов. Но мы играем в игру, что это от Жени.
— Спасибо, Женечка, ты вовремя. Я очень голодная.
— Рад угодить, — улыбается, демонстрируя мне свои красивые ямочки на щеках. — Мы знакомы уже ровно, — деловито посматривает на воображаемые часы на запястье, которых нет, — неделю. Это ли не повод сказать мне свое имя, красивая девочка?
— «Красивая девочка» мне нравится больше.
— Окей, ну давай, красивая девочка, до обеда, — снова подмигивает и уходит.
Закрываю дверь, разворачиваюсь с контейнерами в руках. Довлатов стоит в дверном проеме со сложенными на груди руками и пытливым серьёзным взглядом.
— Красивая девочка? — вздергивает свои густые брови. — Женечка? — холодно спрашивает он.
— Да, — киваю. — А что, я не красивая? — тоже вскидываю брови, копируя его.
— Флирт с курьером? Серьёзно?
— А что, он не человек? Симпатичный парень. Кормит меня вкусняшками, — иду на него, намекая, чтобы освободил дорогу. Отходит, уступая мне. Иду на кухню, намеренно виляя бёдрами в спортивных лосинах. Я знаю, что он идет за мной, и знаю, что смотрит.
— Это я тебя кормлю, — холодно сообщает он мне, ставит полную чашку с кофе на стол и подставляет еще одну.
— Не знаю, — выдыхаю я, начиная открывать контейнеры. — Его я вижу два раза в день, а тебя нет.
Большой французский завтрак состоит из большого свежего круассана, омлета с ветчиной, шпинатом, вялеными томатами и шариками моцареллы. Облизываюсь. Вадим вынимает тарелки и ставит на стол. Ладно. Молча выкладываю и ему завтрак на тарелку. Сажусь за стол, ем, наблюдая, как он ждет свой кофе, задумчиво смотря в окно. Такой он... Вздыхаю, пробуя омлет.
Вспоминается его запах, вкус, сильное тело, руки, губы…
Мурашки разбегаются по коже.
А-а-а-а!
Гад! Ненавижу!
Довлатов садится за стол напротив меня.
— Я хочу домой, — сообщаю ему. — Почему я не могу жить дома с охраной?
— Потому что дома обыски и все опечатано.
Сглатываю, аппетит пропадает. Отодвигаю тарелку, пью кофе.
— Тогда я могу жить в одной из городских квартир. С охраной.
— Они тоже опечатаны, и охрану я распустил в отпуск. Им, знаешь ли, нечем платить, счета тоже арестованы.
— Как? Мы всего лишились? Почему? Когда выйдет отец?!
— Это временно… — задумывается. — Все вернется, если твой отец пойдет на уступки.
