Он и Матвей поблагодарили хозяев за радушный прием, за помощь. Все, как полагается. Только я молчала. И ушла, не прощаясь.
Савелий мог лишь догадываться, что сказала Яре мать. Навряд ли что-то хорошее, если Яра не просто молчала, но избегала смотреть в ее сторону, пока были в доме. И за все время, что они провели в пути до Козельска, не проронила ни слова.
Успокаивало одно, эмоции Яры были ровными: тяжелыми и, скорее, грустными, чем злыми. Волновало ее что-то светлое, приятное. И Матвей не сильно переживал за сестру. Значит, все не так уж и плохо.
Савелий все еще переваривал новость о том, что Матвей и Яра — брат и сестра по отцу. Какое облегчение! И, одновременно, крутой поворот. Матвею не позавидуешь. Он вроде как брат, а открыто заявить об этом нельзя. И почему проблем становится только больше?
На таком фоне и новость о взрыве Матвеева внедорожника казалась чем-то обыденным. Всего лишь очередное покушение на Яру. Не на Савелия же! И, тем более, не на Матвея. Хотя… может, за Ленькой охотятся? Ведь стрелок попал в него, а не в Яру. Тогда бешеная собака и пожар в детском доме… как бы отдельно. Нет, все же цель — Яра.
Бронислав Кузьмич Доронин — так звали мужа Ульяны Ильиничны — лично довез их до Козельска. Всю дорогу Савелий говорил с ним о какой-то ерунде, а Матвей старательно помогал поддерживать светскую беседу.
— Не сомневайтесь, от меня никто ничего не узнает, — пообещал Бронислав Кузьмич, высаживая пассажиров на одной из центральных улиц. — А дома жена за всем проследит.
— Очень на вас надеемся, — кивнул Савелий, прощаясь.
— Что ты ему пообещал? — спросила Яра, едва машина Бронислава Кузьмича скрылась за поворотом.
— Не я, а…
— Александр Иванович, — закончила она за него, перебивая. — Что?
— Учебу в столичной академии для их старшего сына. Правда, я не понял, почему они сами не могут отправить туда мальчика, если у него магический дар с высоким потенциалом. Твоей матери запретили жить в крупных городах, но он же Доронин.
— Он Морозов, — произнесла Яра.
— Что⁈
Савелий и Матвей воскликнули это одновременно.
Яра одарила их тяжелым взглядом.
— Так и будем посреди улицы торчать? На нас уже смотрят.
— Надо идти, — спохватился Савелий. — Кроме Дорониных о том, что мы живы, знает Тамара Егоровна.
На местности сориентировались быстро. Козельск — городок маленький.
— Я правильно понял, дядя решил не объявлять о том, что мы живы? — спросил Матвей.
— Правильно, — буркнул Савелий. — Я все расскажу, как Леню заберем.
— Но деду он хотя бы скажет? — не отставал Матвей.
— Он мне не доложился, — немного раздраженно ответил Савелий. И добавил чуть тише: — Об отце я тоже не знаю.
Яра молчала, словно произошедшее ее не касалось.
— Яр, ты хоть рассказал бы чего, — не вытерпел Савелий. — Как вы поговорили?
— Нормально, — отстраненно ответила Яра. — Она ничего не знает. Иван — мой родной брат. Она была беременна, когда произошла трагедия. Ей пообещали, что забудут о том, что ребенок от отца, если она откажется от меня. Она спасала Ваню, и о выборе не жалеет.
— Кто пообещал? — спросил Савелий.
— Разумовский.
Желание задавать вопросы исчезло. Не то чтобы Савелий боялся Сергея Львовича… Нет, его боялись все. Его мало кто видел, он не участвовал в политической или светской жизни империи, не появлялся на приемах, не водил дружбу с боярскими родами. В академии курс читал, это верно. Но академия — закрытое учебное заведение. Все, что происходило внутри, внутри и оставалось.
Однако все знали, что личный эспер императора — страшный человек. Потому что силен, неуловим и наделен безграничной властью. При этом конкретных примеров его «бесчинств» привести не мог никто. Если судить объективно, то Разумовский не единожды спасал императору жизнь, мастерски раскрывал заговоры, законов не нарушал и репутацию имел безупречную. Кажется, это пугало людей сильнее всего. В непогрешимость Разумовского никто не верил.
— То есть, ты нужна Разумовскому, — уточнил Матвей. — Потому что ты эспер.
— Я всем нужна, потому что я — эспер, — огрызнулась Яра. — И он не исключение. Просто он узнал обо мне раньше многих.
— Неправда, — чуть обиженно возразил Савелий. — Не всем. Для Матвея главное, что ты — его сестра.
— Полагаю, для Савы тоже неважно, эспер ты или нет, — добавил Матвей.
Эмоции Яры чуть потеплели, но выражение лица не смягчилось.
— Вы опять обо мне, как о девушке, — прошипела она. — А если услышит кто?
Прохожих на улицах хватало. Небо очистилось от туч, рабочий день закончился. Но никто не прислушивался к разговору трех парней, что быстрым шагом свернули во двор жилого дома.
— Главное, чтоб не узнали, — парировал Савелий.
Они с Матвеем слегка изменили внешность иллюзией, и навряд ли на улицах Козельска встретится сильный маг, но чем черт не шутит!
Леня пил чай, обмакивая пышный оладушек в вишневое варенье, и внимательно слушал Тамару Егоровну. А она, заполучив благодарного слушателя, с упоением рассказывала ему о детских годах любимого воспитанника Матвеюшки.
