— Не хотела я о том говорить, но, если спрашиваешь… Врать не буду, за достоверность не поручусь. Ты того помнить не можешь, мал был. Отец твой… Шереметев Павел который… Пил он много. Дома редко появлялся. Всегда пьяный, и болтал, почем зря. Прислуге чего по пьяни не ляпнешь. Наутро он о том, и вовсе, забывал. Я, Матвеюшка, глупая была, многого тогда не понимала. К младенчику его звала, мол, поглядите, барин, какой у вас сыночек. Думала, одумается, пить бросит… А он ругался, чужим отродьем тебя называл. Ты прости, Матвеюшка…
— Все нормально, няня, — успокоил ее он. — Теперь я знаю правду, а ты ни в чем не виновата. Он говорил о моем настоящем отце?
— Говорил, — вздохнула няня. — Говорил всякий раз, что отомстит, что месть — холодное блюдо, что он дождется своего часа. Грозился отнять у обидчика все, даже жизнь. А потом вовсе приходить перестал. Ты подрос, дедушка тебя забрал… я сюда переехала… — Няня перешла на шепот. — А потом друга его казнили. Боярина Ивана Морозова. И я подумала… не ему ли… отомстили? Ты ж вот… к вдове его сегодня ездил… не просто так?
Матвей молчал, но не от потрясения. Он и раньше подозревал, что Шереметевы причастны к делу Ивана Морозова. И даже как-то легче стало, что главный виновник — не дедушка, а его сын.
Слова няни, разумеется, надо проверить. Если она права, то Ивана Морозова предал друг. А дедушка защищал сына. Как ни крути, месть Яры приведет к краху рода Шереметевых. Матвею придется выбирать, Шереметев он или Морозов. По сути, он ни тот, ни другой. Но если он промолчит, то предаст Яру, а если расскажет ей правду — предаст деда.
Няня вновь принялась извиняться, по-своему расценив молчание Матвея. Это привело его в чувство. Успокоив ее, он отправился к друзьям, где и узнал об очередном безумном плане дяди.
«А ведь он, наверняка, помогал деду, — мелькнуло в голове. — И, значит, тоже виновен в предательстве и подлоге?»
Матвей смог бы скрыть свои эмоции, если бы не находился в обществе трех эсперов. Вот же… повезло! Три пары глаз уставились на него выжидающе. Но он не обязан объяснять, отчего так муторно на душе.
— Тамара Егоровна никому о нас не расскажет, — выдавил он. — Куда теперь? Сава?
— А черт его знает, куда, — неожиданно выдал Сава. — Александр Иванович сказал, что отсидеться в служебной квартире не удастся. Кто-то может узнать, донести. Дня на три надо залечь на дно.
— Переночевать мы можем здесь, — сказал Матвей. — Тамара Егоровна предложила. Она и на три дня приютит, но, пожалуй, не стоит. Соседи могут заинтересоваться. Все же нас четверо.
— Козельск — город маленький, — заметил Леня. — Отсюда надо уезжать. Даже изменив внешность, мы на виду. Нас четверо, и мы приезжие.
— Я могу предложить только родовой подвал Морозовых, — фыркнула Яра. — Хотя… Если император знал, где дедушка прячется, то знал кто-то еще. Скорее всего, Разумовский. Я не уверена, что защита от чужой крови не пропустит эспера внутрь подвала, если идти через Испод.
— Где вас точно не будут искать? — подсказал Леня. — Там и надо пересидеть.
— Там, где не будут искать… и где у нас не попросят документы… — задумчиво произнес Сава.
Они так ничего и не придумали. Чтобы в гостинице поселиться, нужно паспорт предъявить. Друзья, знакомые — все мимо. В большом городе можно затеряться, но ведь и ночевать где-то надо. В лес идти, туристов изображать? Снаряжения нет.
Леня как-то незаметно влился в команду. Теперь, когда они не следили за словами, как-то не казалось, что от него нужно что-то скрывать. Матвей доверял чутью Савы и Яры, да и собственная интуиция подсказывала, что Леня — свой человек.
Беспокоила Яра. Она все больше отмалчивалась, за разговором не следила, уставившись в одну точку отстраненным взглядом. Ее можно понять. Встреча с матерью получилась не лучше, чем у Матвея. Но ему тогда Сава не позволил рефлексировать, быстро выбил всю дурь из головы. А Яра предоставлена самой себе. И она… девочка. Там еще и брат младший, родной, рожденный в законном браке.
Выручил Сава. Любит он Яру, это и дураку понятно.
— Лень, пойдем на кухню, хозяйке поможем на стол накрыть, — сказал он. — Яр, Матвей, вы пока тут… приберитесь.
— Я тоже могу на стол, — дернулась Яра.
— Кухня маленькая, мы там все не развернемся, — остановил ее Сава.
И Матвею знаком показал, что минут десять у них есть.
Искать утешение в объятиях брата Яра не пожелала.
— Все со мной нормально, — сказала она. — Не нужно так рисковать, мы не одни.
Правда, заметив огорчение Матвея, чмокнула его в щеку.
— Я не сахарная, братик. Если ты беспокоишься, что я переживаю из-за матери, то это не так. Все лучше, чем я себе представляла. Я же не строила иллюзий. Я, вообще, ее видеть не хотела. Приехала за информацией. Кое-что узнала. И все равно ничего не сходится.
— И до чего ты додумалась? — поинтересовался Матвей.
