— Насчёт красоты — не знаю, — протянул он, потирая подбородок и глядя на Галвиэль так, словно она была всего лишь очередным странным существом на его пути. — Для нас, крысолюдов, все эльфы, люди и гномы одинаковы. Вот если бы у тебя был хвост, — добавил он с лёгкой усмешкой, оскалившись в своей кривой улыбке, — тогда, может, я бы и смог оценить.
Галвиэль поморщилась, почувствовав раздражение, и отвернулась от него, чтобы не дать своему гневу разгореться. Она не могла понять, как можно было оценивать её величие и красоту по каким-то там хвостам. Но Ройдар, заметив её реакцию, лишь покачал головой, сдерживая улыбку, и попытался разрядить обстановку:
— Что ж, у каждого свои вкусы, Чик-Чик, — сказал он с лёгким сарказмом. — Вопросы эстетики явно не обсуждаются: на вкус и цвет…
Лодка тем временем продолжала скользить по волнам, и песня крысолюдов, с их хриплыми и шипящими голосами, вновь разнеслась над водой, создавая странный монотонный ритм. Их голоса сливались с шумом моря и скрипом весёл, и над этим ритмом нависла тень приближающегося острова — места, где их ждали новые испытания и новые встречи.
Галвиэль посмотрела на горизонт, где уже виднелись очертания скал и домов Острова Дракона, и её взгляд стал холодным и сосредоточенным. Она понимала, что впереди их ждёт не только встреча с новыми врагами, но и старые, давно забытые страхи и сомнения, которые всплывали на поверхность вместе с каждым ударом волн о борт лодки.
Лодка приближалась к берегу, и перед путниками раскрылась картина скромного, но живого поселения. Туманные холмы, покрытые густыми елями, тянулись вдоль берега, словно защищая его от остального мира. Тени деревьев падали на землю, смягчая свет вечернего солнца, которое уже медленно клонилось к закату. По мере приближения лодки стали видны деревянные избушки с покосившимися крышами, каждая — словно часть давно забытой деревни. В воздухе пахло рыбой и солью: ветер нес запахи с моря.
На берегу находился старый рыболовный пирс, доски которого скрипели и гнулись под тяжестью улова. Вдоль пирса висели сети, развешанные для просушки, на некоторых из них виднелись остатки рыбы и привлеченные ими голодные чайки. Маленькие лодки медленно покачивались у причала, отражаясь в спокойной воде. Над пирсом развевался полосатый флаг фиолетово-оранжевых цветов с изображением корабля, который слегка колыхался на ветру, словно приглашая путешественников к пристани.
Крысолюды, явно намеренные поскорее покончить со своей задачей, принялись грести быстрее. Вскоре Ройдар, обращаясь к Чик-Чику, поинтересовался:
— Слушай, а что за песню вы пели всю дорогу?
Чик-Чик обернулся, ухмыльнувшись, и на мгновение замедлил греблю.
— Это песня про капитана Глезыра, — гордо сказал он. — Героя нашего народа, который в одиночку победил огромное морское чудовище, а еще демоническую ведьму-змею!
Ройдар улыбнулся и кивнул:
— Подходящая песня для морского похода.
Лодка уже почти достигла берега, и теперь было хорошо видно небольшое поселение рыбаков. Скромные домики казались слегка покосившимися, но из их труб поднимался дым, указывая на жизнь внутри. Вечерние тени начинали ложиться на землю, когда лодка врезалась носом в пирс, и эльфы сошли, наконец, на сушу.
Галвиэль ощутила неземное удовольствие, когда её ноги коснулись твёрдой земли после долгого путешествия на шатающейся лодке. Она быстро оглядела окрестности, наслаждаясь ощущением устойчивости под ногами. Чик-Чик, махнув им лапой, с лёгкой насмешкой крикнул:
— Ну, бывайте, остроухие!
Лодка, медленно оттолкнувшись от пирса, поплыла вдоль берега, вероятно, возвращаясь в своё тайное логово на Острове Дракона.
Галвиэль оглянулась на брата и спросила с ноткой сомнения:
— Ну и что теперь? Вот мы на месте, уже вечереет. Что будем делать дальше?
Ройдар пожал плечами, глядя на сгущающиеся тени леса.
— Всегда можно пойти в лес и там разбить лагерь, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Смотри, какой красивый лес!
Они пошли вдоль деревенских избушек мимо развешанной на верёвках рыбы, которую местные рыбаки оставили сушиться. В воздухе витал запах копчёной рыбы, и Галвиэль услышала, что где-то вдали лаяла собака. Поселение казалось тихим и мирным, но вдруг тишину нарушил громкий крик:
— Полундра! Эльфы на борту! — кричал кто-то на кастелланском.
Они замерли, обернувшись на голос. В дверях одной из покосившихся избушек стоял человек — седой, с густыми усами, одетый в запачканный фартук и с кухонным ножом в руке. Вокруг его ног крутились кошки, словно это было обычное дело для него.
Галвиэль поморщилась, скривив лицо, и, обратившись к брату на эльфийском, с отвращением заметила:
— Ох, человек! Их растительность на лицах отвратительна.
Ройдар бросил на сестру укоризненный взгляд, а затем поднял руку ладонью вперёд, словно показывая, что они не представляют угрозы.
— Мы путники, — громко и чётко сказал он, обращаясь к незнакомцу на кастелланском. — Прибыли с миром.
Человек с усами нахмурился, всё ещё крепко держа нож, но, похоже, задумался. Ветер стал крепче, и скрип пирса нарушал тишину.
