Затем её мысли унеслись к подругам. Она вспоминала, как к ней приезжала Квинтоэль, всегда такая утончённая и сдержанная, но с искрой любопытства в глазах. Они обсуждали магию и новейшие изобретения эльфийских мастеров, гуляли по заповедным лесам, иногда смеялись над молодыми эльфами, которые пытались произвести на них впечатление. Галвиэль невольно улыбнулась, вспоминая их встречи, наполненные беззаботностью и весельем. Но где сейчас Квинтоэль? Жива ли она? Галвиэль с грустью подумала, что если удастся восстановить прежние связи, она бы с радостью узнала, что стало с её давней подругой. Возможно, они даже были чем-то больше, чем подруги, но это давно в прошлом…
Утро пришло холодным и свежим. Её разбудил голос Ройдара, который стоял над ней с лёгкой усмешкой:
— Ваше высочество, пора выдвигаться! — Его голос был наполнен сарказмом, брат шутливо поклонился, словно перед королевой.
Галвиэль потянулась, недовольно нахмурив брови:
— А к чему все эти кривляния, брат? Ты ведь и сам принц, между прочим. — Она села и принялась собирать свои вещи.
Ройдар лишь пожал плечами, поправляя свой дорожный плащ:
— Терпеть не могу, когда меня так называют, — признался он, делая серьёзное лицо. — Я никому не позволяю обращаться ко мне как к принцу. Я ведь простой лесной егерь, не более.
Галвиэль, смеясь, передразнила его, высунув язык:
— Бе-бе-бе, наш принц не хочет быть принцем! — её тон был издевательским, но в глазах светилась искра задора, которая возвращала их к временам беззаботного детства.
Собрав вещи, они вновь вышли на прибрежную дорогу, оставляя за спиной ночной лагерь. Утренний свет заливал холмы и море, придавая всему окружающему особый золотистый оттенок. Вдали на синем горизонте показались несколько небольших парусных судов, которые лениво покачивались на волнах. Возможно, это рыбацкие лодки возвращались с уловом. Галвиэль остановилась на мгновение, разглядывая кораблики, пытаясь угадать их назначение, и почувствовала лёгкий укол зависти к простоте и стабильности жизни, которую вели рыбаки.
Но вскоре путь привёл их к очередной рыбацкой деревне, которая была куда крупнее, чем деревня Густава. Здесь уже встречались настоящие каменные дома с черепичными крышами, склады и даже небольшая церковь с высокими окнами. Над поселением возвышался шпиль церкви Святой Матери, на котором был установлен святой символ — половинка солнечного диска, позолоченная и сверкающая в лучах утреннего солнца. Галвиэль на мгновение остановилась, разглядывая этот символ, и лицо её стало серьёзным.
— Посмотри на них, Ройдар, — сказала она, указывая на шпиль. — Люди воруют у нас всё, даже наши верования. Когда-то это был простой языческий культ поклонения солнцу, а теперь посмотри на них: полноценная церковь со своими догмами, иерархией, священными книгами. Вечно эти люди что-то берут и присваивают себе!
Ройдар кивнул, но ничего не сказал, чувствуя, что сестра вновь уходит в свои размышления о людях и их недостатках. Он знал, что для неё это как старое, никогда не заживающее ранение.
Галвиэль, оставшись наедине со своими мыслями, всё же тихо прошептала молитву Элорандрии, эльфийской богине жизни и перерождения, обращаясь к ней с просьбой о помощи в их путешествии. Она не была особо религиозна, но в этом суровом мире, где вокруг было так мало знакомого и родного, ей вдруг захотелось найти хотя бы каплю утешения в древних верованиях её народа.
Дети, заворожённые видом необычных гостей, подбежали к ним, тыкая пальцами и крича:
— Эльфы! Эльфы! Смотри на их уши!
Детские голоса звенели, как маленькие колокольчики, нарушая утреннюю тишину деревни. Селяне, занятые своими делами, оборачивались и поглядывали на эльфов с любопытством и лёгким недоверием. Их взгляды не были враждебными, скорее — настороженными, как у людей, которые видят нечто необычное в своей обыденной жизни.
Самый смелый из детей, мальчишка лет десяти, с грязным лицом и лохматой шевелюрой, подошёл поближе к Ройдару и, с любопытством разглядывая его, спросил:
— Дядя эльф, а где твой лук? Все говорят, что эльфы стреляют из лука лучше всех!
Ройдар не смог сдержать улыбки и усмехнулся:
— Видишь ли, малец, я — косой эльф, поэтому предпочитаю двуручный меч. С ним не промахнёшься! — Он подмигнул мальчишке и постучал по рукояти своего оружия, которое висело за спиной.
Мальчишка захохотал, а его товарищи, услышав шутку, начали смеяться вместе с ним, переглядываясь между собой. В этот момент Галвиэль поймала себя на том, что впервые за долгое время видит такую простую и непринуждённую радость — и это странное, почти забытое чувство на мгновение наполнило её теплом. Она слушала смех детей, смотрела на их лёгкие прыжки, и, возможно, даже ненадолго забыла о своей ненависти к людям и их прошлым грехам. Но затем они вновь продолжили свой путь, оставив позади рыбацкую деревню, её узкие улочки и запах свежей рыбы, который вился вокруг складов и пристаней. Путь уводил их всё дальше вдоль побережья, а впереди всё ещё лежали вопросы и тайны, которые могли изменить их будущее.
