Эти воспоминания раньше будили в ней только ярость и жажду мести, но теперь в сердце Галвиэль ощущалась иная, новая боль — глубокая скорбь и тихая печаль. Она вдруг осознала, что давно не чувствовала прежнего пламени внутри себя. Теперь её мысли всё больше заполняла тоска по утраченному. Она внезапно подумала, что, возможно, ей стоило бы посетить место, где погибла её мать, чтобы хотя бы мысленно воздвигнуть для неё могилу. От Линтолиаля не осталось даже руин, и память о нём угасала, как угасают тени на закате. Но Галвиэль могла бы оставить там цветы, чтобы проститься.
Она посмотрела на брата, который шел впереди, и подумала, что он был прав: гнев и жажда мести уже давно оставили её, уступив место горечи от осознания тщетности былых стремлений. Ерласа больше нет, его брат Волейн тоже давно исчез в забвении, а их наследники сменялись так часто, что, вероятно, уже и не помнят, за что сражались их предки. Поколения забыли, кто проливал кровь и почему.
Но Малефия была жива. Она помнила всё. Она знала, что значила Империя Бессмертного Короля, и каким могуществом обладал её брат, прежде чем оставил свой трон. Галвиэль испытывала противоречивые чувства к этой древней эльфийке: ненависть и презрение переплетались с горьким осознанием того, что, возможно, именно Малефия хранит ответы на её вопросы. Только с ней можно было говорить о прошлом, которое осталось лишь в воспоминаниях.
Ройдар повернулся к ней, бросив осторожный взгляд:
— Ты в порядке? Ты как будто вся ушла в свои мысли.
Она кивнула, стараясь скрыть свою печаль за спокойным лицом:
— Всё в порядке. Просто вспоминаю, как всё было… и как всё изменилось.
— Это да, изменилось многое, — согласился Ройдар, затем постучал по своему грубому человеческому плечу. — Даже мы, как видишь.
Он попытался шутить, но Галвиэль лишь грустно улыбнулась, осознавая, что их с братом разница в восприятии прошлого была глубже, чем казалось на первый взгляд. Ей оставалось только идти вперёд, через земли, которые некогда принадлежали их народу, в поисках тех, кто всё ещё мог помнить их настоящее значение.
Постоялый двор «Медвежий угол» был уютным и многолюдным местом, куда стекались не только простолюдины, но и купцы, рыцари и даже путешественники из дальних земель. Большой каменный очаг в центре зала горел ярким пламенем, отбрасывая тёплые отблески на деревянные балки и украшенные резьбой колонны. Потолок был низкий, а на стенах висели щиты и старинные охотничьи трофеи: головы оленей, медведей и кабанов, словно намекая на дикое прошлое этих земель. Деревянные скамьи и столы были грубыми, но прочными, а над стойкой висели, тускло поблёскивая, медные кружки.
Здесь смешались самые разные люди: крестьяне и ремесленники пили эль у дальних столов, весело переговариваясь друг с другом, а рядом — богато одетые купцы обсуждали свои сделки. В углу зала сидели рыцари в пыльных доспехах, отдыхая после долгих походов, и молча потягивали вино. Таверна была полна звуков: гул голосов, скрип половиц и приглушённая музыка, доносящаяся со сцены, где играли местные музыканты.
Эльфы сидели за своим столом в углу, перед ними лежала жареная курица, и стояли кружки с местным элем. Брат и сестра обменивались фразами на кастелланском, чтобы не вызвать подозрений, хотя разговор был поверхностным — о погоде и путешествии. Галвиэль вяло ковыряла курицу, её мысли снова возвращались к переживаниям последних дней, когда их покой нарушил радостный голос.
— Ого, новые лица! — неожиданно раздалось откуда-то сбоку. К ним подошёл весёлый, чуть подшофе, человек в широкой шляпе с пером, который тут же протянул кружку пива. — Рад познакомиться! — воскликнул он, улыбаясь от уха до уха.
Ройдар, мгновенно сообразив, что лучше не привлекать внимания, весело чокнулся с ним кружкой. Галвиэль помедлила на мгновение, бросив на брата короткий взгляд, но затем тоже чокнулась с незнакомцем, поддержав игру.
— Радослав меня зовут, но друзья могут называть Славой! — сказал он, отхлебнув пиво и поставив кружку на стол. — Я — тот человек, которого все ненавидят и готовы убить хоть прямо сейчас! — он засмеялся, похлопав себя по животу.
Ройдар вежливо поддержал разговор:
— Меня зовут Радиор, а это моя жена, Гала, — он слегка кивнул в сторону Галвиэль. — Кто же вы по профессии, раз заслужили такую репутацию?
Радослав театрально вздохнул и ответил:
— Я — скриб! Пишут историю большие люди, а переписывают её маленькие, такие как я. Работа скучная, но что поделать, приходится! — Он усмехнулся, словно жалуясь на свою участь, и снова наполнил свою кружку пивом.
Ройдар с легкой улыбкой заметил:
— Наверное, интересная работа, когда можно наблюдать за важными событиями?
— Ох, нет, терпеть её не могу, — признался Радослав с заговорщицким видом. — Но кто-то должен вести учёт всего происходящего. Ведь эти земли принадлежат короне напрямую, и я делаю своё дело на благо короля! — он вдруг резко поднял кружку и провозгласил: — За короля Эдмунда Черровиса!
