Она рассказывает вещи, которые у нормального человека в голове не укладываются. Нередко мужья наносят своим жёнам побои по пьяни, когда не контролируют себя. Это можно как-то понять. Но такая расчётливая жестокость, о которой говорит посетительница, кажется ничем не объяснимой.
Алёна предупредила меня, что последствия избиения были очень тяжёлыми. Это подтверждается заключением, которые женщина протягивает мне. Мозг отказывается принимать эти факты. То ли она чего-то не договаривает или скрывает, чтобы вызвать жалость и склонить меня взяться за её дело, то ли её муж – отбитый псих, которого нужно изолировать от людей.
– Дело по избиению следователь завёл. Но… Мне кажется, Олег ничего не боится, он всё может решить. Сомневаюсь, что его накажут. Наше общество как-то совершенно неадекватно относится к домашнему насилию, не считает его преступлением. Избить постороннего – это статья. А избить жену – ничего страшного. Ведь бьёт – значит, любит. Орлов наверняка что-то придумает, как-то выкрутится. Или просто даст много денег…
Именно так, как когда-то выкрутился Виктор Мезецкий. Убийство моей мамы осталось безнаказанным. Что это, если не бумеранг?
– Я, конечно, хотела бы, чтобы его наказали. Но мне важнее перестать быть его женой, чтобы он не имел на меня никаких прав… И тогда он не посмеет мне что-то сделать. Нам нечего делить, у нас контракт. Но Олег сказал, что развода не будет, требует, чтобы я вернулась. А я лучше умру, чем вернусь к нему! Мне нечем вам заплатить, но мне очень нужна ваша помощь, я боюсь, что сама не справлюсь.
Справки, которые она мне показывает, выглядят довольно убедительно, хотя вызывают ряд вопросов. Услышать бы версию другой стороны. Но главное – какова позиция Виктора Мезецкого? Алёна сказала, что у женщины никого нет. Но я-то точно знаю, что это не так! Зачем она обманывает людей, которые оказывают ей помощь? Что за странная игра?
– Напомни мне, пожалуйста, как тебя зовут, – переспрашиваю, чтобы не открывать заново заметки.
– Зоя…
– Всё, что ты рассказала, Зоя, нуждается в проверке, – резюмирую, давая ей понять, что ложь не пройдёт. – Иногда если умолчать об одном маленьком звене цепи, вся картина в целом искажается. Если немного исковеркать один небольшой факт, то это потянет за собой огромный ком лжи. С людьми, которые пытаются ввести меня в заблуждение, я не работаю. Я – адвокат. А это даже больше, чем священник. Мне нужна вся правда до самых мелких и неприглядных деталей, и только в таком случае я соглашаюсь идти с тобой в суд. Сколько ни прячь, правда всё равно всплывёт, но обязательно сыграет против тебя, если не знать её заранее. И я ничем не смогу помочь. А я слишком ценю своё время и репутацию, чтобы так подставляться.
Она кивает. И непонятно, что хочет этим сказать.
– Мне нужно встретиться с твоим мужем, – продолжаю.
– Зачем?
Зоя поднимает голову и смотрит на меня испуганно. Всё-таки в чём-то соврала?
– Это стандартная практика. Нужно выяснить его позицию, предложить ему решить спор в досудебном порядке…
– Понятно… – выдыхает.
– А к тебе у меня ещё один вопрос. Почему ты здесь? Почему ты ищешь помощи у фонда с достаточно ограниченными возможностями, а не отец занимается твоей защитой? И как он вообще допустил всё это?
– Мои родители против развода. Они считают его позором, – отвечает тихо.
Я ей не верю. Это какая-то чушь! Отморозок покалечил их дочь. Да он её и убить мог запросто! И позор – спрятать голову в песок и не вступиться за ребёнка, вынуждать дочь жить с таким мужем… Мезецкий имеет репутацию хорошего семьянина. Единственный брак за всю жизнь, горячая любовь, четверо детей…
Не стыкуется. Он за дочь должен был Орлову глотку перегрызть или заживо похоронить.
– Приходи через неделю, – просматриваю календарь и нахожу окошко для визита. – Я сообщу тебе своё решение.
Она кивает, раз десять благодарит меня и уходит.
Странная женщина. Неправдоподобная ситуация. Всё в ней неправильно и противоречит здравому смыслу. Если бы не звонок Алёны, я бы решил, что это – какая-то подстава.
Навожу справки об Орлове. Удачливый молодой бизнесмен. Без богатых родителей и покровителей, без протекции и неожиданного наследства заокеанского дядюшки. При этом в криминале не замешан. Говорят, обладает уникальным чутьём и делает деньги буквально из воздуха.
Информация о личной жизни минимальная. Сын-подросток от первого брака. Ни о родителях, ни о первой жене ничего неизвестно. О браке с Мезецкой – только протокольная информация со стороны её семьи и несколько свадебных фотографий.
В невесте трудно узнать женщину, которая приходила просить о помощи. На фото – роскошная красавица с выраженными аристократическими чертами, которая светится от счастья. А сейчас в её глазах читаются страх и усталость. Будто два разных человека.
Может ли рассказ Мезецкой быть правдой? Это – главный вопрос, от которого зависят мои дальнейшие шаги. Найти бы на него ответ.
Орлов соглашается на встречу неохотно, время назначает неудобное, как будто намеренно пытается указать на моё место.
