Я поискала свой посох, но его не было. Меня никогда не поместили бы в тюрьму с ним. На мне по-прежнему было вечернее платье и ожерелье, но ни то, ни другое не могло согреть меня в этой камере.
Я сделала глубокий вдох. Сегодня вечером я уже падала в обморок, но теперь мне нужно взять себя в руки, чтобы придумать план. Я знала, что скоро кто-нибудь войдет в эти двери, и должна быть готовой постоять за себя. По крайней мере, я все еще находилась в Бамарии, а не на корабле, плывущем в Литию. Оставаясь в своей стране, у меня был шанс выжить.
В коридоре послышались шаги, и я встала, покачиваясь от тяжести в голове. Я почувствовала их раньше, чем увидела, ведь ауры этой четверки соревновались за господство. И эти четверо были самыми могущественными людьми в Бамарии
Наместник показался в проходе, его черная мантия, отороченная золотом, зловеще развевалась за спиной, словно тень. За ним, прихрамывая, следовал мой отец. Он выглядел слабым на фоне твердой походки Наместника. Следом, двигаясь в унисон, появились арктури в красных плащах – Породитель ублюдков и Стремительный.
– Как поживает наша заключенная? – поинтересовался Наместник.
В последнюю секунду отец нарушил протокол, бросившись к моей камере прежде, чем я успела ответить.
– Лириана, с тобой все в порядке? Me bat? – «Дочь моя» на древнем люмерианском. Он действительно был напуган.
Я внимательно посмотрела на него, отчаянно пытаясь что-то понять. Но видела лишь его страх. Волосы, которые, я могла поклясться, час назад были черными, теперь казались седыми. Морщинки вокруг глаз стали глубже, а возле рта появились новые складки.
Все мое тело болело и горело, мешая сосредоточиться. Никогда в жизни я не испытывала такого страха. Но я не могла озвучить это, особенно перед Наместником. Я должна была сделать все правильно. Только не знала, как себя вести. Должна ли я выглядеть смиренной? Разгневанной? В согласии со своим отцом? Против него? Но на его лице не было никакого объяснения, никакого намека на то, как это пережить. Может, он тоже не знал что делать? Ему едва удалось спасти Миру и Моргану. Но он потерял Джулс, потерял мою мать и сам чуть не погиб от рук толпы. Неужели он смирился с тем, что и меня тоже потеряет?
Я хорошо умела играть одну роль и собиралась сыграть ее идеально. Сделав глубокий вдох, я встала с гордо поднятой головой и расправила плечи.
– Это помещение не совсем соответствует тем условиям жизни, к которым я привыкла. – Я указала на веревки, обвивавшие мое тело, и постаралась проглотить крик, когда они обожгли кожу. – И они не очень подходят к моему наряду.
Изумление отразилось в темных глазах Наместника, и он рассмеялся.
– А эта девушка с характером.
Мне хотелось его пнуть.
– Что ж, к счастью для вас, мы можем убрать эту часть вашего наряда. – Он дернул подбородком в сторону Породителя ублюдков. – Приведи его сюда.
Нет.
– Тристан, – произнесла я, когда он появился. Его глаза были красными, лицо покрыто пятнами.
– Да, – протянул Наместник. – Он одержал верх над моим магом, чтобы самому оказать вам честь. Давай. – Он плечом подтолкнул Тристана вперед.
Тристан резко повернул голову к Наместнику, его глаза пылали яростью. А ноздри раздулись, когда он обратил свой взор на меня.
– Я сделал это, чтобы не причинить тебе боль, – тихо произнес он. – Я буду нежен.
Мне хотелось закричать, что он уже причинил мне боль. Что мне до сих пор больно.
Он достал свой посох и направил его на меня.
У меня перехватило дыхание, и я закрыла глаза, не в силах смотреть. Руки начали дрожать. Он снимал оковы, а не нападал, но страх по-прежнему леденил кровь.
Тихие и полные эмоций слова слетали с его губ, и медленно жар веревок, обжигавших кожу, угас. Мое тело обмякло, и я подалась вперед.
– Отойдите, – велел Наместник. – Сейчас она проявит свой ворок.
Но я этого не сделала. Как и раньше, ничего не произошло. Тристан сжал челюсти.
– Я не обладаю вороком, – возмутилась я. – Отпустите меня.
– Мы не можем этого сделать, – ответил Наместник. – Дайте ей ее посох.
Мои глаза расширились. Породитель ублюдков достал мой посох из-за пояса и швырнул его мне в камеру.
– Подними его, – приказал мне Наместник. – Лорд Тристан, будьте готовы снова ее связать.
Стиснув зубы от унижения, что мой посох коснулся пола, я повиновалась и крепко сжала его в руке. Ничего не произошло. Я ничего не могла с этим поделать. Обжигающе горячие слезы страха и жуткого разочаровния катились по щекам.
– Лорд Тристан, заберите посох обратно, – отдал приказ Наместник.
Тристан бросил на Наместника резкий взгляд, все еще сжимая челюсти, и направился к тюремной решетке, но Наместник поцокал языком.
– Используй свой посох, идиот.
С пылающими щеками я протянула руку, держа на открытой ладони свой посох. Тристан, казалось, сам готов был расплакаться, когда наставил на меня свой. Мой посох со свистом пролетел сквозь прутья прямо ему в руку, и Наместник выхватил его.
– Мы пока оставим его у себя.
– Она не обладает вороком, – сказал Тристан. – Мы бы уже знали. Освободите ее.
– Лорд Тристан, вы свободны.
Тристан не сдвинулся с места.
