– Лорд Тристан, – многозначительно произнес мой отец. – Доброй ночи.
– У нее нет ворока, – прорычал Тристан. – Я не успокоюсь, пока ее не вернут домой.
– Тогда будьте готовы бодрствовать очень долгое время, – сказал Наместник.
– Лорд Тристан, – снова сказал отец, его голос был холоден, полон предупреждения. Сейчас с ним говорил Аркасва, которого Тристан не мог ослушаться.
Он повернулся ко мне напоследок с покрасневшей шеей, готовый к бою и, склонив голову набок, произнес одними губами:
– Мне так жаль. – Затем он кивнул, отведя от меня взгляд, и скрылся в проходе, громко хлопнув дверью.
«Дыши. Сделай глубокий вдох. Не плачь». Я была измучена, напугана и унижена. Я хотела, чтобы Тристан ворвался обратно и обнял меня. Мне хотелось протиснуться сквозь решетку и придушить Породителя ублюдков за то, что так пристально наблюдал за мной. Я хотела вернуть свой посох. Хотела обладать магией. Хотела вернуться домой.
Наместник пробежался любопытным взглядом по моему телу.
– Я убежден, что вы прячете ворок. Другого объяснения пока нет. Так что на данный момент вы останетесь взаперти. Но, как наследнице Аркасвы, вам предоставляются определенные привилегии, одна из которых заключается в том, что вы будете содержаться под стражей.
– И как долго я буду находиться под стражей?
– Пока мы не поймем, что произошло, – ответил отец. – Полученные результаты определят наш следующий шаг. Мы послали за экспертом из Ка Мараса в Литию. Как только его корабль причалит, он определит, насколько сильна твоя магия, обладаешь ли ты вороком, и, ради Богов, объяснит, что же произошло.
– Но я не поеду в Литию? – осторожно поинтересовалась я.
– Нет, ваша светлость. – Эмон шагнул вперед. Его красный плащ крепился к золотым доспехам на плечах. Видневшиеся крылья серафима были острыми, как шипы, и врезались в упругие мышцы его рук. Он был напряжен. – Мы не собираемся отсылать вас прочь.
Наместник Кормак приподнял брови, явно давая понять – пока нет.
– У Ка Мараса есть опыт работы с… люмерианцами, не обладающими магией, – осторожно сказал Эмон.
Я прикусила губу, чтобы унять дрожь. Существовало только два вида люмерианцев, не обладающих магией: несовершеннолетние, еще не принимавшие участие в церемонии Обретения, и отверженные, которых ее лишили. Я не относилась ни к одному, ни к другому.
– Значит, Ка Марас придет, чтобы объяснить вам, почему у меня нет магической силы?
– Чтобы рассказать нам, какую силу вы скрываете, – ответил Наместник.
– Я ничего не скрываю. У вас было две возможности доказать это, но вы не смогли.
Мой отец нахмурился, и я сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. «Контролируй то, что они видят».
Внезапно я вспомнила о том случае, который произошел вскоре после того, как до нас дошло известие о смерти Джулс. Мне было запрещено горевать. Пави, девушка из знатной семьи Ка Элис, без конца твердила о том, что нам лучше без Джулс из-за ее ворока. Я чуть не ударила ее по лицу, но Арианна успела остановить меня. Она предостерегла, что если я буду действовать в порыве гнева, то раскрою свои истинные чувства, что проявляю сочувствие к тем, кто обладает вороком, а в этой правде я не могла признаться во всеуслышание.
– Пави даже не знала ее! – закричала тогда я.
– Тогда ее слова не имеют никакого веса. Лириана, никто никогда не обижается на ложные утверждения. Только на правду. Осознай свою правду и владей ею. Если ты это сделаешь, то никакие обстоятельства, никакое событие, никакой человек не сможет отнять ее у тебя. Грифин не проливает слез, когда его называют серафимом. Он знает, кем является. Только серафим в маске грифина был бы расстроен – ведь его правду раскрыли. Никогда не показывай обиды, иначе ты раскроешь свою правду врагам. Контролируй то, что они видят, и тогда ты сможешь держать под контролем то, что они думают.
Грифин не проливает слез, когда его называют серафимом. Если бы я проявила эмоции, то выдала бы себя.
– Освободят ли меня после того, как я соглашусь на обследование? – спокойно спросила я.
– Я не просил вас соглашаться, – ответил Наместник. – А следовать приказам. Может, вы и третья в очереди на Престол, но теперь я распоряжаюсь вашей судьбой. До того дня, когда с вас снимут эти обвинения, вы будете находиться под моим замком, под моей охраной.
Я задрожала. Дни стояли еще теплые, но ночью становилось холодно. И я только что обнаружила в своей камере второй предмет – маленькое ведерко. При мысли о том, что мне придется справлять в него нужду, пользоваться им без уединения, меня замутило.
– Сенат согласился разрешить вам находиться в Крестхейвене. Под охраной до прибытия эксперта, – сказал Эмон.
– Я могу остаться дома? – спросила я слабым голосом.
Эмон кивнул.
– Вы будете находиться под домашним арестом, и ваша охрана будет меняться. – Он сделал паузу, чтобы многозначительно посмотреть на Наместника Кормака.
– Протокол, – сказал Наместник. – По приказу Сената, увы.
