Мое дыхание стало прерывистым, горячим, и я крепко сжала губы, боясь, что нахашимы проскользнут мне в рот. «Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие…»
Но почувствовав, как Кунда без предупреждения задрал мою сорочку до груди и обнажил живот, я распахнула глаза от удивления. Нахашимы подняли свои тонкие, как бумага, головы и с резким шипением нырнули мне под веки.
Все потемнело, и на глазах навернулись жгучие слезы. Ощущение жжения переместилось вниз по щекам к шее. Но жар был не снаружи.
Он был внутри. Нахашимы скользили внутри меня, извивались и шипели в горле. Я приподнялась на локтях и закричала. Моя кожа казалась прозрачной на фоне их темных тел, растягивающихся и устремляющихся во всех направлениях. Они оставляли после себя невыносимое жжение, и в том месте, где они появлялись, кожа чернела.
Я взвыла от боли. Не смогла удержаться.
– Что происходит? – крикнул мой отец. – Кунда!
– Мы почти закончили первый этап процедуры, – ответил он.
Две черные отметины скользнули вниз от шеи, исчезли под сорочкой, и нахашимы оказались внутри моих грудей. Я чувствовала, как они просачиваются все глубже, обвиваясь вокруг сердца, сдавливая, обжигая, отбрасывая на него свою тень.
– Пожалуйста, – взмолилась я. – Вытащите их. Вытащите. О Боги! Я этого не вынесу!
– Осталось недолго. – Глаза эксперта следили за тем, как нахашимы заскользили от сердца к животу, извиваясь вниз по моему торсу и вокруг спины, пока не переместились между ног.
Я запрокинула голову и стиснула зубы, когда жжение, усиливаясь, стало опускаться все ниже и ниже. Я потеряла контроль, стонала и всхлипывала, умоляя, чтобы это поскорее закончилось.
Когда их жар опалил пальцы ног, я закусила губу.
– Все закончено?
Они проползли через все мое тело, так что теперь пора бы им убраться. Я была готова, чтобы он отрезал мне ноги, лишь бы вытащил их из меня.
– Они должны поискать глубже, – ответил Кунда.
– Глубже?
Нахашимы проскользнули глубже, в мышцы. Я представила, как их тонкие обжигающие тела обвиваются вокруг моих костей, и закрыла глаза, дрожа всем телом от боли и жара, пока нахашимы продолжали ползать внутри меня. Я старалась дышать, сохранять спокойствие, но мой следующий вдох превратился в пронзительный вопль.
– Сейчас они выйдут, – предупредил Кунда.
Тяжело дыша, я открыла глаза так широко, как только могла.
Эксперт покачал головой, и только тут я заметила, что его глаза светятся голубым. Синим цветом люмерианской магии.
– Не через глаза.
Я начала спрашивать, как именно, но тут же получила ответ.
Нахашимы зашипели, опалив мое горло, когда скользнули по языку. Я почувствовала рвотные позывы, и эксперт, быстро вытащив нахашимов из моего рта, повернул меня на бок как раз перед тем, как меня вырвало прямо на каменный пол.
– Помогите ей, – сказал Кунда Бренне. Он сунул мне в руку стакан с водой, когда я села. – Выпейте.
Я сделала глоток, горло першило и горело. Кунда держал нахашимов на ладони и пристально их разглядывал, а затем вернул обратно в свою черную коробку, и его глаза снова приобрели свой естественный темный цвет.
– Что… – Я закашлялась, мне было трудно говорить из-за все еще пересохшего горла. Я чувствовала, что меня сейчас снова стошнит, но должна была знать. – Что они нашли?
Эксперт больше не обращал на меня внимания. Он выполнил свою работу и обратился к Бренне.
– Турион, мне нужно, чтобы вы выпустили меня из камеры. Помогите ее светлости одеться и предложите лунные листья. Жжение и сухость уменьшатся к вечеру. – Он поклонился мне. – Ваша светлость. – Его глаза снова сверкнули голодным блеском, когда он тщательно запер коробку. – Это было захватывающе. Я должен поговорить с вашим Аркасвой и Наместником.
– Подождите! – Я беспомощно протянула руку, как будто могла остановить его, заставить рассказать, что он увидел и что это значило. Что со мной было не так? Была ли я в безопасности? Могло ли это каким-то образом привлечь внимание к моим сестрам?
Сердце бешено колотилось, когда мужчины покинули Цитадель, снова оставив меня одну в темноте. Я перевернулась на бок, желудок снова скрутило, и меня стошнило.
Бренна помогла мне одеться, и я небольшими глотками выпила воду, за которой последовал чай с сушеными лунными листьями. Все тело болело. Каждый вдох и каждое движение отдавались болью в конечностях. Я ждала, сгорбившись, а Бренна стояла на страже снаружи. Прошел час, затем другой. Хранители времени забили в колокола, возвещая полдень, и когда затих последний удар колокола, вернулся Эмон.
– Леди Лириана, – сказал он, – пойдемте со мной.
– Куда? – спросила я.
– Услышать вердикт Наместника.
– Вы больше ничего не можете сказать?
Эмон медленно покачал головой.
– Идемте, ваша светлость.
Я надела сандалии, хотя не могла наклониться, чтобы зашнуровать их, и мне снова понадобилась помощь Бренны. Я взяла ожерелье Рамии, которое лежало на ночном столике с момента моего ареста, и надела его себе на шею. Прикосновение металла к коже отдалось болью, но прохлада украшения успокоила горящую кожу. Затем Бренна помогла мне надеть диадему на лоб.
