Я кивнула, переваривая его слова. Я понимала, что буду самой слабой в группе воинов, обладающих магической силой. Как Наследница, имеющая дело с политическими беспорядками в Бамарии, я мгновенно стану мишенью, особенно со стороны сотури, присягнувших Ка Кормаку – Наместник позаботится об этом. Но… это лучше, чем альтернатива. Я должна остаться ради своей семьи, своих сестер, Тристана. И ради себя. Чтобы вернуть свой титул, вернуть свою судьбу.
– Покинуть пределы империи для меня равносильно смерти.
– Арктурион Эмон, – сказал Наместник, – никаких поблажек быть не может. Я не допущу, чтобы она снижала стандарты Академии или служила причиной того, что мои сотури отстают. Вы уверены, что не гуманнее будет… отослать ее сейчас?
– Гуманнее к кому? – спросил Эмон.
– Она подвергнется нелегким испытаниям в Академии, – ответил Наместник. – А кто будет ее тренировать? Какого беднягу наставника ты так накажешь, приставив к ней? Сразу говорю, я не допущу, чтобы кто-то из моих людей был закреплен за ней и снизил свою способность обращаться к кашониму. И давайте не будем забывать, что у нее тоже не будет доступа к нему.
– Кашоним – это магия крови, – вмешалась Арианна, нарушая свое долгое молчание. – Ею веками пользовались сотури, которые не разбирались в заклинаниях. Как клятвы на крови и восприятие ауры. Она сможет прекрасно пользоваться им, если понадобится, как только ее закрепят за наставником.
Мое сердце бешено колотилось. Я не подумала о прикрепленном ко мне наставнике. Кого бы ко мне ни приставили, он наверняка будет недоволен и, вероятно, сделает мою жизнь невыносимой. Если только я не найду решение.
– Решено, – настороженно сказал отец. – Подходящий наставник будет найден. – Он снова посмотрел на Эмона, который слегка кивнул. – Мы не нарушили закон Императора и соблюли приличия. – Он устремил пристальный взгляд на Наместника. – Согласны?
Наместник прижал пальцы к подбородку.
– Никогда не говорите, что я немилосерден в своих решениях. Ее светлость может остаться и посещать Академию Сотуриона в качестве ученика.
Я с трудом сглотнула. Наместник не проявил милосердия. Если он на это согласился, то руководствовался каким-то другим мотивом.
– Но я действительно полагаю, что Император захочет узнать об этом маленьком соглашении. Он также вскоре захочет, чтобы окончательное решение об успехе этого эксперимента было за ним. Мы проведем испытание, которое назначит Император. Пройдете испытание Императора, и мы узнаем, мудро ли поступили. Потерпите неудачу, ваша светлость, и немедленно отправитесь в изгнание, как того требует закон.
Испытание от Императора, дяди Наместника. Изверга, который приказал казнить всех членов Ка Азрии до единого, даже их детей, потому что они укрыли своего родственника, обладавшего вороком. Возможно ли пройти испытание, назначенное таким человеком?
– Ну, – нетерпеливо потребовал Наместник, – вы согласны на такие условия?
– Когда? – спросила я. – Сколько у меня времени на подготовку?
– Думаю, времени до весеннего равноденствия должно хватить. Императору действительно нравится Бамария весной. Это дает вам семь месяцев.
Семь месяцев.
– И какого рода будет испытание?
– На усмотрение и удовольствие Императора.
Я судорожно вздохнула.
Семь месяцев. Семь месяцев на то, чтобы натренироваться среди сотури, овладеть мастерством использования оружия, научиться бегать и сражаться, стать сильной. Я видела сотури в действии, знала, на что они способны. И знала, на что физически способна сама. До их способностей мне было очень далеко. К тому же, вполне возможно, Наместник всего лишь играл со мной, как волк, который решил помучить и поиздеваться над своей добычей, прежде чем убить. Хитрость это или нет, но я выиграла время.
С неистово колотящимся сердцем я шагнула вперед. Внутри все похолодело, но я громко и четко выдавила из себя:
– Согласна.
Архимаг Колайя кивнула, подошла ко мне и подвела меня к центру Обители под вечным пламенем. Хранитель Красного луча светоча присоединилась к нам, держа золотую церемониальную чашу сотуриона, теперь горящую огнем. Я протянула левую руку ладонью вверх. Архимаг подняла свой кинжал и полоснула по коже.
Кровь окропила красным цветом Батавии огненное пламя моей судьбы – пламя сотуриона, воина. Появился церемониальный кинжал, дымящийся черной надписью. Имя «Лириана Батавия» заклеймило сталь клинка черным пеплом. Я была сломлена изнутри, точно так же, как и мой посох, но этот кинжал возродил меня. Я не позволю им его уничтожить. Не позволю им отнять его у меня. Я собиралась сражаться и отстаивать свои права – свою судьбу – или умереть, пытаясь.
– Моя клятва начинается здесь.
Я помчалась в Крестхейвен и сразу же позвала Миру с Морганой. Они уже бежали мне навстречу, когда я появилась в стенах крепости. Моргана услышала мои мысли о том, что я возвращаюсь домой.
– Лир! – Моргана крепко стиснула меня в своих объятиях. – О, Боги, Лир! Мы так волновались. Что с тобой случилось?
