Гвен с легким криком метнулась от страшного взгляда и кинулась к двери. Уже ухватившись за ручку, она на мгновение оглянулась.
— Кого интересует твоё мнение? Кем ты себя воображаешь? Подумаешь, какая важная птица! Я — ивовая королева! А Питер — мой спутник! Нравится это тебе или нет — ты ничего не можешь поделать! Ничего!
Дверь за ней захлопнулась.
Джейн осталась одна. Её окружали парты с сиденьями из стекловолокна. Они напоминали сидящих сгорбившихся детей, двадцать одинаковых, как близнецы, безликих созданий, молча ждущих, что она скажет.
«Это мы ещё посмотрим», — сказала Джейн про себя.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
— Не понимаю, — сказал Сучок. — Ты хочешь пораньше отослать свои бумаги в университет, или что?
На дне шкафчика наваленные кучей тетрадки, старые контрольные и ксерокопии лекций образовали слой перегноя, на котором росли грибы и папоротники. Книги заплесневели, большинство уже никуда не годилось. Какой-то крошечный зверек выскочил, когда Джейн потянулась за расческой, и умчался, задевая за бамбуковые стволы, словно играя на ксилофоне.
— Если эти учебники тебе нужны, можешь взять, мне они не понадобятся.
Сучок топтался рядом, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь завести разговор. Он так старался ей угодить, что его прямо жалко делалось. Она теперь была для него пугающей загадкой.
— Для обычного перевода немножко поздновато, но мы можем добиться для тебя исключения.
— Делайте как хотите.
Поверх вещей лежал белый бумажный прямоугольник — кто-то подсунул послание в вентиляционное отверстие. Джейн развернула записку:
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Подписи не было, но ясно, что писал Крысобой, больше некому. Джейн ощутила поднимающуюся волну гнева, но заставила себя холодно улыбнуться.
— Мечтай, мечтай, — пробормотала она сквозь зубы.
— Секретарша говорит, может, мы это отпразднуем? Ничего особенного, посидим, попьем чаю. Ты, я, она и ещё, может быть, кто-нибудь из учителей, кому ты больше всего обязана. Я могу к этому дню заказать красивую грамоту или табличку.
— Там посмотрим.
Она закрыла шкафчик. Больше он ей не понадобится никогда.
— Ну, значит, я так и сделаю, — сказал Сучок. — Идёт?
На выходе ей попался Скантус, улыбающийся во все свои восемьдесят зубов. У него теперь было только два глаза — правда, разных цветов, — а средняя нога почти усохла, он её запихивал в джинсы в согнутом виде. До конца метаморфозы осталось совсем немного. Но красоты у него не прибавилось, по-прежнему он походил на жабу. Держался он, однако, вполне самодовольно, видно, ему собственная внешность нравилась.
— Джейн! Какая встреча! — Он попытался обнять её за плечи, но она сбросила его руку.
— Нечего, нечего! Знаю я твои фокусы!
Он ничуть не обиделся.
— Слушай, я сейчас был недалеко от твоего дома. Там дератизаторы раскидывают приманки. Поразвесили желтых флажков для предупреждения.
— Да? — Джейн не слишком заинтересовало это сообщение.
— Я с одним поговорил. Мерионов, говорит, развелось — ужас! Говорит, если отрава не поможет, они вернутся через пару дней и напустят им в норы ядовитого газа.
Джейн невольно вздрогнула, представив себе, как малыши гибнут от газа. Но у всех свои проблемы, и сейчас у неё были более неотложные заботы.
— Спасибо, что сказал. Постараюсь не подбирать с земли ничего съедобного в ближайшие дни.
Она вышла в осеннюю прохладу. В руках у неё была охапка вещей, которые надо было отнести домой, к дракону. Школа осталась за спиной. «Я не вернусь сюда никогда, — подумала она. — Никогда!» И ничего при этой мысли не почувствовала. Да и не было времени об этом думать.
Ей надо было приготовиться к вечеру.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Джейн постучала в дверь.
— Войдите! — отозвался Питер.
Был канун Нового года, последний день, когда можно что-то изменить, и Питер примерял свой костюм из золотой парчи, чтобы ещё раз убедиться, что он хорошо сидит. Гвен не было — она ушла в город, на торжественное празднование. Это было важное событие, о нём много говорили. Там будут шампанское и много речей, а потом оргия, для которой выделили роскошное помещение. Питер остался один.
У Джейн сжалось сердце — он был такой худенький, такой бледный, словно усталый ребенок, с которым плохо обращаются. На комоде лежал остро наточенный серп. Она поспешно отвела от него глаза.
— Я принесла вина. Думала, может, выпьешь рюмку-другую, и тебе станет легче.
— Спасибо, — рассеянно сказал он, — очень мило с твоей стороны.
— Пустяки.
Она поставила бутылку на пол, а рядом с ней свою сумку. В сумке были самые необходимые вещи, которые могли понадобиться, если все выйдет так, как она задумала, — зубная щетка, каменная статуэтка Матери и смена белья.
— Где у тебя рюмки?
