— Знаешь, что я думаю, Джейн? По-моему, это должно было произойти. Понимаешь, о чем я? Мне кажется, что мы с тобой как-то связаны, где-то очень глубоко. Вот представь себе, что ты возьмешь монетку и разломаешь на две половинки, и одну забросишь в океан, а другую положишь в комод у себя дома. Знаешь, что будет? Половинки будут тянуться друг к другу. Однажды ты полезешь в комод за носками и нечаянно выронишь половинку монеты на пол, и не заметишь, а кто-то другой будет проходить и поддаст её ногой, и она отлетит к двери. Через неделю она уже будет в квартале от дома. А другую половинку тем временем проглотит рыба, и рыбу поймают и выпотрошат, а внутренности выкинут, вместе с половинкой. И в конце концов, месяца через два — а может, через сто лет — они окажутся рядом, где-нибудь на обочине деревенского проселка, и прижмутся друг к другу тесно-тесно… Вот так и мы с тобой.
Джейн вздрогнула. Его слова глубоко отозвались у неё внутри, что-то с готовностью откликнулось на них. Неужели это возможно? Неужели Гвен всего лишь второстепенный персонаж, ответвление сюжета, а главное происходит сейчас между ними? Всем сердцем, всей душой она хотела, чтобы это было именно так.
— Да, — сказала она. — Да, думаю, это так и есть.
— Не уходи домой, — попросил Питер. — Не уходи от меня никогда. Живи здесь со мной.
Его глаза упали на плакат с Гвен. Он встал, сорвал плакат со стены, скомкал и бросил в мусорную корзину. Впервые она смогла рассмотреть его нагое тело, и это зрелище и смутило её и привело в восторг.
— Оставайся со мной навсегда!
— Нет, Питер, этого я не могу от тебя требовать…
— Но я хочу, — настаивал он. — Послушай, нам надо обменяться именами. Чтобы все было как положено. — Он глубоко вздохнул. — Меня зовут Тетигис…
Прежде чем он успел договорить, она бросилась к нему и зажала рот поцелуем. Она даже, набравшись храбрости, просунула язык между его раздвинутых губ — не уставая поражаться самой себе. Неужели это она?
Питер оторвался от неё.
— Это значит «иголка».
Джейн закрыла глаза. Воспоминания нахлынули на неё. Крутой — бедный, искалеченный, накликающий свою гибель Крутой! Его имя тоже значило «иголка».
Тетигистус. У них было одно и то же тайное имя, и, хотя Джейн не знала, что из этого следует, совпадение напугало и потрясло её до глубины души.
— Да, — сказала она печально и тихо. — Я знаю.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Около полудня их разбудил громкий стук в дверь. Джейн ещё не успела толком проснуться, как дверь распахнулась, и в комнату ворвалась орава эльфов. Их было ужасно много, все в неподкупно строгих костюмах и безжалостных башмаках. Заполнив комнату, они с отвращением уставились на кровать.
— Придется искать другую жертву, — сказал наконец один из них.
— Кого мы можем найти, в последний-то день? — возразил другой.
— А может, они ещё не…
Из ванной вышла представительная дама с хвостом и ослиными ушами. Она несла на плечиках Питеров парчовый пиджак.
— Не обманывай себя, — сказала она. — Конечно, они успели. Ты только посмотри на них. А в комнате что творится!
— Хорошенькое дело!
Джейн натянула простыню до самых ушей. Её мутило, в животе урчало, голова болела так, что раньше она такого и представить себе не могла.
Бледный, как бумага, эльф брезгливо повел носом, глядя на неё, и процедил:
— И вот такие-то грошовые потаскухи их всегда и соблазняют!
— Эй, выбирайте выражения! — Питер сел на кровати со сжатыми кулаками; глаза его блестели. Но эльф, даже не взглянув на него, шлепнул тыльной стороной ладони Питеру по губам и уложил обратно. Джейн вскрикнула.
— Подождите! — вспомнил вдруг кто-то. — Есть же в запасе тот парнишка из леса. Если поторопимся, мы успеем его быстренько освидетельствовать и к вечеру подготовить.
И в один момент, подняв ветер своими пиджаками, юбками, пенсами, они выкатились за дверь. Серп они забрали с собой.
Питер сел и закрыл руками лицо.
— Что мне делать? — простонал он. — Что же мне теперь делать?
Джейн слишком плохо себя чувствовала, чтобы его утешать. Ей надо было в туалет, и, кроме того, она боялась, что её вот-вот вырвет. Но все же она попыталась.
— Ну, не надо так, — сказала она. — Что сделано, то сделано. Эта ночь ушла в историю, её не вернешь. Надо жить дальше, верно?
— О Джейн, прости меня, что я тебя вовлек во все это. Что я за негодяй! Это я во всем виноват, — сказал он печально.
Это было бы, наверное, смешно, но только мучился Питер всерьез.
— Ну не так уж все плохо! По крайней мере, ты сохранил… — она чуть не ляпнула «яйца», но вовремя спохватилась, — …себя в целости. Не придется доживать свою жизнь священным евнухом. Ради этого стоит немножко потерпеть, разве нет?
— Ты права, — ответил Питер с сомнением, — стоит, конечно.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
День, туманный и тусклый, тянулся медленно. Питер, переживший множество похмелий по милости Гвен, дал Джейн витаминов и заставил пить побольше воды. Он был неразговорчив и мрачен, и Джейн, хоть и понимала, что обязана веселить его и подбадривать, сама была в отвратительном настроении. К счастью, ей удавалось по крайней мере скрывать своё раздражение.
