Кто-то сунул Тораку в руки одежду. Он присмотрелся и узнал девочку с усохшей рукой из племени Нарвала. Пока он одевался, девочка выскользнула из убежища вслед за хозяином.
Чуть позже Торак нашел их возле ручья. Старик как подношение кидал в ручей куски жира, а девочка сидела рядом на корточках и наблюдала за тем, как Волк их подхватывал, прежде чем они падали в воду.
Старик услышал шаги Торака.
– Ворт говорит, твоя собака ест мое подношение.
– Моя собака?
Торак сначала удивился, а потом вспомнил, что Нарвалы ненавидят волков. Вопросительно взглянул на девочку. Неужели она хотела защитить Волка?
– Мне жаль, что так получилось с твоим подношением, – осторожно сказал он старику.
Марупай хмыкнул:
– Если собака ест подношение – это хорошо, значит в ней живет предок.
Старик покачнулся, и девочка бросилась к нему, чтобы поддержать.
– Я сам! – рявкнул старик и зло саданул девочку по спине посохом.
Несмотря на холод, он был по пояс гол и босой. Сшитые из вонючей шкуры тюленя штаны пожелтели в промежности. Марупай напомнил Тораку старого сумасшедшего Ходца, который бродил по Лесу. Только Марупай не был сумасшедшим, он был озлоблен, сбит с толку и хотел защитить сына.
– Скажи мне правду, – прорычал старик. – Почему ты идешь за моим мальчиком?
– Он и моя подруга – единокровные брат и сестра. У них одна мать…
– Это ложь! Моя прекрасная подруга пришла с солнца! Явилась ко мне из яркого света! Ко мне! Я – единственный из смертных, кого она выбрала!
– Она пришла не с солнца, она пришла из Леса…
Марупай попытался ударить Торака посохом, но Волк перехватил палку и резко ее тряхнул. Торак низко зарычал, и Волк отпустил посох старика.
– Это правда, – сказал Торак.
– Правда! – старик презрительно ухмыльнулся. – Такая же правда, как то, что этот волк – твоя собака! – Он закашлялся и харкнул на землю. – Мне плевать, что ты идешь за моим сыном, он давно ушел.
– О чем ты?
– Он ушел четыре месяца назад. Я послал Ворт на место встречи племен, но его там не было. Она слышала, что он ушел на север, но потеряла его среди островов. Дура! – Марупай снова попытался ударить девочку посохом, но в этот раз она увернулась. – Мои заклятия на поиск ушедшего ослабели, – пробормотал старик. – Мой дух-наставник покинул меня. Какой толк от орла, который больше не видит?
– Хочешь сказать, ты понятия не имеешь, куда ушел твой сын? – в ужасе спросил Торак.
Марупай его не слушал, он вцепился грязными пальцами в спутанные волосы.
– Ворт, проводи меня в убежище. Скоро я найду мою смерть.
– Он уже давно не спал, – тихо пробормотала девочка.
– Как давно? – спросил, расхаживая взад-вперед Торак.
Красное солнце опускалось все ниже, а Ренн была где-то далеко с демоном в человеческом теле.
Что, если он больше никогда ее не увидит?
Торак представил, как возвращается в Лес, как охотится с волками, но без Ренн… Без своей сильной, храброй и скрытной подруги он станет наполовину меньше, чем жив.
В убежище ненадолго стих храп Марупая, потом старик снова захрапел.
Торак подумал, что, если потеряет Ренн, точно превратится в такого вот старика.
Ворт сидела возле костра и ощипывала гуся. Торак спросил, не знает ли она, куда ушел Наигинн.
– Если бы знала, сказала бы.
– Как тебя зовут на самом деле?[5]
Девочка перестала ощипывать гуся, словно пыталась припомнить давно забытое имя.
– Шамик.
Торак меньше всего любил ощипывать птиц – пока ощипываешь, вечно блохи по рукам прыгают, – но он заставил себя сесть рядом с девочкой и взял второго гуся.
– Это работа для женщин, – сказала Шамик.
– Только не в Лесу.
Подбежал Волк и обнюхал мозолистые ступни девочки. Она вся поджалась, как белая куропатка, которая пытается забиться в щель в скале.
– Он тебя не тронет, – сказал Торак и с удивлением заметил, что Волк завилял хвостом. Такого он рядом с чужаками никогда не делал. – Я думал, Нарвалы ненавидят волков.
Похожее на беличье лицо девочки стало серьезным.
– Я как-то встретила белого волка на пустошах. Он посмотрел на меня, и я увидела желтые глаза. Он не был демоном.
– А как получилось, что ты говоришь на языке Юга?
– Я из племени Белой Куропатки. – Губы девочки с проколотой костяным диском верхней губой вытянулась в жесткую линию. – Они хотели утопить меня вот из-за этого, – она подняла повыше усохшую руку. – Но не стали и задешево обменяли, когда мне еще пяти лет было. Так Нарвалы и получают себе женщин.
Торак задумался. В Лесу, если парень и девушка хотят стать парой, они могут создать собственное племя либо присоединиться к племени парня или девушки. Нарвалы жестоко обращались с женщинами, неудивительно, что им приходилось их выменивать.
Шамик споро ощипывала гуся. Она была мелкой, но крепкой, как низкорослые ивы на пустошах, а рука, хоть и усохла, двигалась хорошо.
Девочка ловко построила убежище, использовав куски шкур тюленя, лодку Торака и, как опору с одной стороны, большой валун.
Две лапы от ощипанных гусей она оставила как подношение, потом натянула на колени местами прогнившую рубаху и начала грызть оставшиеся две лапы.
Храп в убежище затих. Шамик перестала жевать.
– Он просыпается.
