— Кому-то приходится собой жертвовать. — Лидер продолжал писать, про себя отметив напряжение Аргаса.
— Элениель — эллар.
Ручка Лидера замерла над бумагой. Он медленно положил ее и посмотрел на Аргаса. Мужчина был непривычно дерганным, в глазах отражалась грусть. Торвульду было жаль добавлять ее, но солгать было бы не честно.
— Как ты узнал?
Аргас вдруг отчетливо ощутил нож, врезавшийся ему между лопаток.
— Выходит, для тебя это тоже не сюрприз… — он хохотнул и протер голову рукой. — Интересно, хоть кто в этой чертовой гильдии не знал этого, или я один такой одаренный?
— Аргас…
— Ты издеваешься, Торвульд? Ты-то как мог от меня это скрывать? Я сейчас на колени стану и буду умолять, чтобы ты сказал, что узнал совсем недавно, но черт возьми, я не знаю, поверю ли! Когда? Мм-м? Когда она тебе призналась?
— Винсент написал об этом в письме. Ее особенность помогла в задании кронпринца.
— Ты предал меня. Вы все предали.
— Я — да, но на нее ты не можешь за это обижаться. Она родилась такой, Аргас, и не смогла бы изменить, даже если бы захотела.
— Ты еще и защищаешь ее?
— Отнюдь. Я защищаю чувство, вспыхнувшее между вами. — Губы Аргаса задрожали, и он поспешил прикусить их, чтобы унять дрожь.
— Она использовала меня, чтобы подобраться к тебе! Или еще для чего-то! Она — предательница!
— С какой целью ей ко мне подбираться? — От неожиданной мягкости в голосе Торвульда, Аргас упрямо сложил руки на груди. — Помнишь миссию, когда она обобрала Саориоса Герпано, заставив его выплатить долги?
Еще бы Аргасу не помнить. После той миссии они впервые познали друг друга, и воспоминания о той ночи больно отозвались в его груди.
— Той суммой, что она получила в вознаграждение, она оказала достаточную поддержку от Винсента, и была вольна уйти из гильдии. Но она осталась.
Аргас смотрел в серые глаза Лидера и видел, что он сейчас не лжет. Она ходила на задания, тренировалась, проводила время с Дарреном, и ни разу не обмолвилась, что ее уже не держит долг. Выходит, ее здесь удерживал лишь он.
— Но ведь она обманывала меня! Она эллар и…
— Да какая к чертовой матери разница, эллар она, или человек? — Торвульд не выдержал, обошел стол и сильно тряхнул мужчину за плечи. — Она была среди тех, кто убил твою семью и разграбил деревню? Ну? Была или нет?
— Нет…
— Не губи то, что обрел, Аргас. — Торвульд отпустил друга, осознав, что тот полностью успокоился. — Это могло быть единственным счастьем в твоей никчемной жизни. Чувства нужно беречь.
— Вы не имели права скрывать это от меня! Ты мой друг, а потому должен был предупредить меня. Обязан был!
— Я не сказал именно потому, что мы друзья. Ты заслуживал счастья, которое обрел с ней. А Элениель… может, она просто боялась сказать тебе?
— Она не боится меня. — Он почти смог улыбнуться, вспомнив дерзкий взгляд зеленых глаз.
— Она боялась потерять тебя, дурак. Не нужно быть гением, чтобы понять это. У тебя есть еще время хорошенько это обдумать, и советую не упустить его. — Торвульд вернулся за стол и, уже не глядя, добавил: — Расставь приоритеты и пойми, наконец, что для тебя важнее.
— Что нас там ждет, Даррен? Как мы со всем этим справимся?
Ее голос был усталым. Даррен подумал, что впервые, за время их знакомства, видит ее такой. Они стояли на влажном песке, и девушка отрешенно смотрела на следы, которые могли принадлежать только одному человеку.
— Уж точно не теплый прием. Не прячь оружие.
— Ты думаешь, он нападет на меня?
— Аргас заслужил авторитет у наемников, так что если не он, то кто-то другой попытается тебя достать. Если же он захочет напасть сам…
— Мне не нужен телохранитель! — она сказала это резче, чем хотела. В памяти возникли события прошлой ночи и то, что именно благодаря Даррену она выбралась оттуда. Поэтому она уже немного мягче добавила. — Вчера я была не в состоянии драться, но сегодня я в норме, так что я и сама смогу за себя постоять….
— Знаешь, Легорэас, в тот день, когда я останусь в стороне, пока здоровенный мужик колотит девчонку, я потеряю к себе уважение и сброшусь со скалы.
— Если ты захочешь покончить с собой, это не твой вариант, — заметила Лени.
— Почему это?
— Потому что твоя чугунная башка скорее раскрошит булыжники, чем поцарапается. Лучше попробуй яд.
— Раньше я ужинал исключительно морепродуктами со стаканом сырого молока, а на десерт съедал два-три банана. — он ухмыльнулся, глядя как перекосило девушку. — Мой желудок тоже не проймешь. Между прочим, — он прокашлялся, — я не слышал, чтобы эллары умели исцеляться от огня. Не желаешь поделиться?
— Нечего говорить. Я узнала об этом случайно, когда мне исполнилось тринадцать. Придурки из Ичвинстера захотели поиграть в героев-спасителей города, и начать решили с эллара, посмевшего ходить с ними в школу.
— Ты позволила себя сцапать?