Когда незнакомка скрылась за дверью, Элениель швырнула плащ в угол у входной двери и отошла к столику, чтобы налить себе воды. Руки дрожали не меньше, чем у девицы, и, отчаявшись попасть в стакан, девушка сделала пару глотков прямо из кувшина, после чего почувствовала, как постепенно начинает приходить в себя.
Кем бы ни был тот заказчик, он хотел избавиться от пленницы, а она, Элениель, погибла бы вместе с ней как ненужный свидетель. Ничего личного, обычная практика, но сделав из нее шестерку, этот мужик не учел, что она — не пушечное мясо.
Раздражение росло, поэтому Элениель швырнула чистые вещи на кровать и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
Когда она вернулась с подносом, незнакомая девушка, сидевшая на стуле, резво встала и вытянулась по струнке, словно ожидала приговора. Благо, ей хватило ума догадаться, что одежда на кровати — для нее. Элениель выгнула бровь, захлопнула дверь ногой и поставила поднос с едой на стол. Судя по всему, у девицы были рыжеватые волосы длиной примерно по плечи, которые обрамляли влажными прядями ее длинное лицо с узким подбородком. Несмотря на то, что большую часть времени она отводила взгляд, Элениель обратила внимание, что у нее большие глаза цвета темного шоколада, а скулы и прямой нос покрыты редкими веснушками.
Да уж. Высокая и костлявая. Впрочем, в свитере и широких штанах она смотрелась лучше, чем в тех нелепых тряпках, в которых была до этого. Скорее всего, они одногодки, или около того.
— Я…я Вам очень благодарна за спасение.
От Элениель не укрылось, как незнакомка поглядывала на поднос с дымящейся тарелкой гигантского ужина, которым можно было накормить двоих.
— Валяй. — Она махнула рукой, приглашая к столу, а сама уселась в кресло и закинула ногу за ногу. — И начинай говорить.
Девушка присела на стул, и даже в этих движениях узнавалась какая-то неуловимость, неосязаемость. Она сидела с идеальной осанкой, и с каждой секундой она все меньше походила на обычную заблудшую бродяжку.
— Я, право, не знаю, с чего начать.
— С имени.
— Меня зовут Триша, — выпалила она и вцепилась в вилку. С каждым укусом она словно оживала. — Я родом с острова Гранс — Ареола.
Элениель прыснула.
— Один из островов архипелага по другую сторону залива? Далеко же тебя занесло. Как ты оказалась в том подземелье?
— Я… — Девушка съежилась и обхватила ладонями горячую чашку с чаем. Она не спешила с ответом, и одно это навевало на определенные мысли. Раздражение нарастало с новой силой, и оно усилилось, когда Элениель посмотрела на часы.
— Мне надо поспать, — сказала она. Незнакомка подняла на нее испуганные глаза. — Я отключусь на весь вечер и ночь, поэтому я должна знать, застану ли я тебя здесь, когда вернусь.
— Вы позволяете мне остаться?
Искреннее неверие Триши в неожиданное везение заставили Элениель испытать новую волну раздражения, потому что она не знала, что теперь со всем этим делать.
— Не смотри на меня, как на Богиню. Ты будешь здесь? Да/нет?
— Д-да.
— Чудно. — Элениель вручила ей ключ от комнаты напротив, которую сняла на случай ее согласия. — Увидимся утром.
Элениель выскользнула из гостиницы с первыми лучами солнца. Она планировала узнать о том, что говорят люди после вчерашнего происшествия. Она бродила по огромному рынку, который составлял большую часть города, и мимоходом прислушивалась к разговорам. Оказывается, раньше это подземелье и правда использовалось как хранилище важных документов.
Но задолго до этого там были пыточные камеры, в которые местные власти охотно скидывали непокорных. Местный торговец рыбой за небольшое вознаграждение обмолвился, будто слышал кое-что интересное, когда доставлял товар главе города. Городничий рассказывал одному из чиновников, что несколько недель назад какой-то глупец выкупил эту нору за огромные деньги. Якобы он продал бы ее и за меньшие деньги, но незнакомец сразу предложил такую сумму, от которой неприлично отказываться.
От этого уже можно танцевать.
Городок был небольшой, поэтому поиски городского совета не заняли много времени. Двухэтажное здание с богатой отделкой из натурального камня и ухоженным садом стояло немного на отшибе, вдали от построек "простых смертных". Лени осмотрела свой наряд: бледно-голубое платье с завышенной талией, легкая лазурная туника, расшитая декоративными камнями, подхваченная поясом с широкой бляхой, на голове — шляпа с широкими полями. На плечи поверх платья накинут серый полушубок. Наряд дорогой до безобразия, но образ богатой дамочки требовал жертв. Как бы то ни было, она была одета под стать посещению городского совета.
Как только она появилась в дверях, ее приняли по высшему разряду. Элениель принялась в пух и прах разносить нервную систему служащих, жалуясь на любую мелочь в городе, не забыв упомянуть обслуживание в гостинице, и в самом городском совете. Лени возмутилась, когда ее отказались проводить к городничему сию минуту, а в противном случае пообещала, что добьется увольнения любого, кто откажется выполнять ее "законную и вполне нормальную просьбу".
