— Дальше… Я отстояла огромную очередь, заказала билет, и спустя пару часов уже ехала в большой карете к своей цели. Сами видите, расстояние неблизкое, и нас сразу предупредили, что будет много остановок. Ехать было неудобно и неприятно, потому что…ну, — Триша сконфужено поежилась, — это невежливо — так говорить, но ведь невозможно ехать в карете с закрытыми окнами, когда рядом сидят несколько мужчин в состоянии…алкогольного опьянения. Они вели себя смирно, но запах… — Триша и Элениель одновременно поморщились и передернули плечами. — Тем вечером наша карета сломалась, когда мы проезжали мимо какой-то деревни. Кучер сказал, что ему потребуется время, чтобы починить неисправность, и предложил остаться в постоялом дворе. Само собой, это было лучше, чем бродить по улице, тем более, что кучер договорился о скидке. Мы поселились, у каждого оказалась своя комната. И вот… — Триша сглотнула, и новый поток слез был готов вырваться на свободу, — я собиралась лечь спать сразу же, как окажусь в своем номере, но мне очень захотелось пить, я просто не могла пережить ночь без стакана воды! И спустилась вниз, а там они. Трое мужчин, мои попутчики…. Они были пьяны, но даже за хмельным туманом я увидела тот опасный блеск в глазах, который повергает в панику всех женщин. И я побежала наверх, надеясь, что успею скрыться в своем номере…но один из них оказался резв, и выволок меня на улицу.
Элениель тихо выругалась и подошла к тумбочке. Достав оттуда бутылку с джином и два маленьких стакана, она разлила прозрачную жидкость и вручила один из стаканов Трише. Не дожидаясь, она опрокинула в себя свою порцию.
— Странно пить джин и слушать рассказ о буйных пьяных мужиках…. Продолжай.
Триша зажала нос и скривилась, пригубив содержимое.
— Просто сделай, как я. — Когда Триша выпила и закашлялась, Элениель пояснила: — Тебя не раскачает, но нервы успокоишь. Так что дальше было?
— Великан затащил меня в лошадиное стойло и бросил на грязное сено. Когда пришли остальные, я поняла, что они задумали. Они вели себя по-свински, и были настоящими дикарями, и это при том, что они едва стояли на ногах! И тогда я…. Клянусь, я не знаю, как так вышло! — Триша уже не пыталась вытирать слезы, или говорить спокойно. — Один из них полез на меня. Он начал заламывать мне руки, и я ударила его головой в нос, а когда он взвыл от боли, я вскочила на ноги и постаралась отбежать подальше.
Элениель решительно кивнула.
— Хороший ход.
— Не знаю, делала я так прежде, или нет, но это было так больно! Я отвлеклась, и когда задней мыслью до меня дошло, что на меня накинулся другой мужчина, я выбросила перед собой свои руки в надежде оттолкнуть обидчика. Но моя рука не уперлась в тело, а вместо этого она прошла сквозь него…. Руке стало влажно, а оголенных участков касалось что-то скользкое… — Триша подскочила с места и скрылась за дверями в ванную. Элениель не обращала внимания на звуки открывшейся рвоты, и просто обдумывала услышанное.
— Простите… — вернувшись, сказала девушка. Она взяла в руки пустой стакан из-под джина, и в задумчивости покрутила его. — Его глаза почти в ту же секунду стали прозрачными — прямо как дно этого стакана. А когда я выдернула руку, кровь этого бедолаги полилась на пол, как вино из бочки. Остальное помню смутно: крики других мужчин, пробирающий до костей собачий холод…. Отрывки воспоминаний, как я пыталась оттереть запекшуюся кровь с руки и пальто. — Впервые за какое-то время девушка встретилась глазами с Элениель. В них больше не было слез, но было горе. Не было отчаяния, но они кричали о чувстве вины. — Я помню, что бежала, а когда становилось больно хватать холодный воздух, воспоминания о содеянном нагоняли меня, и заставляли бежать снова. Была еще ночь, когда я вошла в городскую черту, но из-за темноты я не разглядела названия города. — Девушка растерянно всплеснула руками. — Кто-то схватил меня, едва я успела отдышаться…. И только сегодня утром, взглянув на календарь, я поняла как долго просидела в той камере. Интересно, как я протянула эти дни без еды и питья, и даже не заметила этого?..
Элениель тоже было интересно. Эта девчонка голой рукой продырявила тело человека; бежала ночь напролет, и после всего этого не умерла в сырой темной камере. Вдобавок ко всему, она не помнила, кто она такая. Как можно просто очнуться в чужом городе и помнить лишь обрывки информации о своей жизни? Но Элениель верила ей, верила растерянности и испугу, исказившим ее лицо.
— Кто ты, черт возьми, такая? — Скорее, не спросила, а вслух подумала она.
— Мне бы тоже очень хотелось это знать. Вы, — девушка встала и обняла себя за плечи, — Вы мне верите?
Элениель принялась мерить комнату шагами, время от времени взлохмачивая копну русых волос, давно выбившихся из прически. Мысли в ее голове обгоняли друг друга, прыгая от таинственного заказчика к вероятным последствиям этой ситуации.
