Её ноздри чувственно подрагивали, в глазах мерцали волчьи искорки, и Онирис млела от этой внутренней звериной силы. Эллейв нравилось завораживать её своим волчьим огнём — не злым и не опасным, а страстным и ласковым, окутывающим любимую надёжными объятиями. Подрагивая верхней губой в великолепном оскале, она порычала немного Онирис на ушко — для остроты ощущений. Это был не угрожающий, не агрессивный рык, а игривый, знойный и сладострастный. А Онирис вдруг тоже оскалила свои беленькие и милые клыки и — о чудо! — тоже рыкнула.
— Это что у нас тут за прелесть такая? — умилилась Эллейв. — Кто это тут зубки показывает, м-м?
Простыня тут же слетела с Онирис, открывая жадному сверкающему взгляду Эллейв точёное и гибкое, изящное тело возлюбленной. Её загорелая в плаваниях рука по-хозяйски властно заскользила по изгибу поясницы Онирис и легла на её маленькие, но округлые и упругие ягодицы.
— Кто это тут на меня рычать вздумал? — с шутливой угрозой дохнула Эллейв в ушко девушки. — Видимо, эта дерзкая попка захотела наказания!
В следующий миг Онирис снова очутилась в постели с порозовевшей от шлепков попкой. Она мило возмущалась, пищала, кряхтела и порыкивала, в шутку пытаясь вырваться из несокрушимых объятий, но Эллейв сгребла её надёжно. Нежно прикусив каждую половинку провинившегося мягкого места, она властно раздвинула ей колени и нырнула языком туда, где недавно трепетали лепестки огненного цветка.
Эллейв весь остаток дня и всю ночь не выпускала бы любимую из объятий, но, увы, они были сегодня ограничены во времени: не следовало слишком надолго оставлять Ниэльма, пусть даже и под присмотром помощника и штурмана.
— М-м, пора возвращаться, — с досадой простонала Эллейв с длинным выдохом, уткнувшись лбом в лоб Онирис. — Не будет же мальчишка ночевать на корабле!
— Батюшка Тирлейф, наверно, уже волнуется, — согласилась Онирис, глянув на часы. — Ниэльму через час нужно спать укладываться, а его ещё дома нет.
Их губы влажно слились в заключительном поцелуе, и они принялись одеваться. Помогая Онирис застёгивать наряд, Эллейв не удержалась от соблазна горячо дохнуть ей между лопаток.
— Эллейв, ну, не дразни меня, — застонала та. — Нам же идти уже надо!
Она хихикала, извивалась и всячески пыталась оторвать от себя некстати расшалившиеся руки возлюбленной.
— Мы так никогда не выйдем! — смеялась она.
— М-м, не могу от тебя оторваться, — чувственно урчала Эллейв, щекоча губами и дыханием её шею.
Наконец они всё-таки вышли под чистое и светлое вечернее небо. Улицы были мягко озарены закатными лучами, и стены зданий горели янтарным светом. Ведомственные квартиры были расположены поблизости от порта, и вскоре Онирис с Эллейв были на корабле. К ним уже спешил помощник Вердгод с озабоченным лицом. Эллейв сразу нахмурилась.
— По твоей виноватой физиономии уже вижу: что-то случилось, — проговорила она грозно. — Надеюсь, не с мальчиком беда?!
— Э-э, кхм, кхм, — смущённо откашлялся Вердгод. — Да вот боюсь, что как раз с ним и вышла... э-э, небольшая неприятность.
— Какая ещё неприятность?! — взревела Эллейв, надвигаясь на помощника.
Он был ниже её ростом и более щуплого телосложения, несмотря на свою принадлежность к мужскому полу. Робко попятившись, он скороговоркой зачастил:
— Да ничего особенно страшного, госпожа корком! Подавиться мне членом хераупса, если бы мы допустили что-то серьёзное! Мальчуган попросился... э-э, по нужде. Ну, мы его в гальюн и отвели. А он возьми да и застрянь... в этом самом. Ну, в очке, то есть. Зад-то у него маленький... Провалился, видать, как-то. И застрял! Ни туда, ни сюда. Пытались тащить — пищит, что больно. Прикажешь стульчак распилить? Надо ж парня как-то вызволять!
Эллейв не знала, смеяться ей или отвесить оплеуху помощнику. Рукоприкладством она решила не заниматься, только сурово рявкнула на подчинённого:
— Я вам, сукины дети, велела беречь парня как зеницу ока, а вы что?!..
— Прости, госпожа корком, недоглядели! — покаянно вскричал Вердгод. — Ну, не держать же его было над очком, как младенца! Большой парень ведь уже...
Эллейв с рыком провела по лицу ладонью — что уж греха таить, отчасти для того чтобы стереть невольную улыбку, которая так и просилась наружу, так и сводила лицевые мускулы.
— Так прикажешь пилить? Мы мигом! — рвался помощник поскорее устранить последствия своего недосмотра.
— Отставить пилить, — сказала Эллейв. — Масло на камбузе есть?
— Так точно, госпожа корком! — гаркнул помощник.
План Эллейв был более изящен и безопасен, чем вариант с пилой. Пилой ведь можно мальчика и невзначай поранить... Кувшин с растительным маслом немедленно принесли, и Эллейв отправилась спасать застрявшего в корабельном туалете Ниэльма. Обеспокоенная Онирис бросилась следом.
В носовой части корабля столпились матросы. Кто-то прятал улыбку, кто-то предлагал способы спасения — например, обвязать мальца тросом и дёрнуть как следует.
— Отставить «дёрнуть», — строго сказала Эллейв. — Сейчас он, как по маслу, выскочит! Причём в самом буквальном смысле.
