— Как будто тебя кто-то на цепи держит, — хмыкнула Эллейв. — Ты имеешь право провести ночь со своей избранницей, и никто тебе не может это запретить! Отлично, моя сладкая. Жди, приеду за тобой к шести... И выпущу тебя из своих объятий не раньше рассвета.
Чувственно-влажный звук поцелуя растаял в шелесте дождя. Эллейв вскочила в повозку и провожала пристально-нежным, улыбающимся взглядом удаляющуюся фигурку под рубиновым деревом, пока особняк не скрылся за поворотом.
Безоблачное счастье Онирис и Эллейв продолжалось недолго. В конце такесмоанна разразился скандал: когда Эллейв со своими друзьями-моряками сидела за бутылочкой «крови победы», в питейное заведение вошла статная и красивая госпожа в чёрном наряде и с тёмно-каштановыми шелковистыми волосами, украшенными массивным и довольно безвкусным гребнем с изумрудами. Отвесив Эллейв пощёчину, она с дрожью негодования в голосе воскликнула:
— Вот, значит, какая она — твоя любовь! Дешёвка... И слово твоё ничего не стоит!
Эллейв вскочила, схватившись за щёку и сверкая глазами в недоумении и негодовании.
— Сударыня! Что всё это значит?! Я даже не имею чести тебя знать!
Госпожа горько и презрительно скривила красивые губы.
— Ты ещё и отрекаешься от меня... Что ж, иного я и не ждала.
Друзья Эллейв жаждали объяснений: история наклёвывалась явно пикантная. Госпожа в чёрном охотно им поведала, что Эллейв состояла с нею в отношениях, обещала взять в супруги, даже колечко подарила (названное украшение она тоже охотно представила на всеобщее обозрение), а потом нагло разорвала помолвку, чтобы посвататься к Онирис, гораздо более выгодной невесте.
— Ребята, я впервые вижу эту госпожу! — клялась ошеломлённая Эллейв. — И ничегошеньки не понимаю! Может, она меня с кем-то путает?
Красивая незнакомка смерила её взглядом, полным горечи и презрения.
— Какая наглость! — воскликнула она. — Вот так, глядя мне в глаза, с невинным видом утверждать, что не знает меня! Вы только на неё посмотрите!
— Эге, Эллейв, да ты у нас та ещё сердцеедка, — посмеивались приятели.
Вдруг кто-то из компании офицеров спросил:
— А ты случайно не госпожа Ви́мгринд, актриса?
Госпожа в чёрном со слащавой улыбкой обернулась.
— Совершенно верно, мой красавчик. Ты видел мои спектакли?
— Доводилось бывать, сударыня. Я, можно сказать, даже твой поклонник, — ответил офицер.
Госпожа Вимгринд заулыбалась ещё слаще.
— В самом деле? Как приятно!
Компания друзей оживилась. История выходила даже не пикантная, а прямо-таки огонь! Госпожа Вимгринд жила в своём маленьком особнячке с братом — отставным военным, а также двумя малолетними детьми. Узами брака она никогда не была ни с кем связана. Детей она прижила с коллегой-актёром, но до свадьбы у них так и не дошло — она выгнала его за пристрастие к хмельному. Время от времени у неё появлялись то любовники, то любовницы, но все эти связи оказывались мимолётными и непрочными. Так и жила она, зарабатывая средства к существованию игрой в театре, который, к слову, ставил пьесы, в своё время написанные Теманью. У отставного брата была небольшая военная пенсия от государства; ни одна госпожа пока не позвала его в супруги, и он жил в доме сестры — перезрелый жених с сединой в чёрной гриве вьющихся волос. Его часто можно было увидеть прогуливающимся с племянниками. За ним одно время тоже водился грешок пьянства, но сестра пригрозила, что вышвырнет его из своего дома, если он не бросит эту вредную привычку. Идти ему было больше некуда, вот и пришлось взять себя в руки и стать образцовым заботливым дядюшкой.
Никто не знал, что изумруды в аляповатом и дёшево смотревшемся гребне госпожи Вимгринд — фальшивые. Она хвалилась, что это подарок одной богатой поклонницы, но на самом деле она купила эту безделушку сама.
Её отставной брат носил карманные часы с фальшивыми бриллиантами, но об этом тоже никто не знал. А точнее, никому не было до этого никакого дела, хотя свою «статусную» вещь сей тщеславный господин регулярно доставал на всеобщее обозрение, дабы узнать время. Обыкновенно утром он шёл в закусочную выпить чашечку отвара тэи с маленькой булочкой из слоёного теста, одетый щеголевато, но весьма безвкусно. Племянники играли в скверике перед заведением, и он мог через большое витринное окно наблюдать за ними, сидя за столиком со скучающим видом. Уже много лет он ждал брачного предложения от какой-нибудь госпожи (теперь уже любой, хоть какой-нибудь), даже сестру просил пристроить его в достойные и добрые женские руки, но матримониальная стезя ему почему-то в жизни не удавалась. Вот и сидело это никем не востребованное седеющее сокровище, поглядывало на свои «богатые» часы и с тоской провожало глазами всякую сколько-нибудь перспективную на вид даму.
