— Да! — истерично кричала Темань. — Да, если дело касается счастья моей дочери! Потому что подозрение может оказаться совсем не безосновательным!
— Дорогая, это уже чересчур, — беря супругу за плечи и ласково, умиротворяюще поглаживая, вздохнула госпожа Розгард. — Ты чрезмерно взволнована. Быть может, тебе стоило бы принять успокоительное средство?
— Мне не нужны никакие средства! — отталкивая её руки от себя, не унималась Темань. — Лучшее успокоительное для меня — это уход госпожи коркома из нашего дома и из нашей жизни навсегда!
— Дорогая, не будем горячиться, хорошо? Бросать громких слов и рубить сплеча тоже не будем. — Госпожа Розгард, обняв одной рукой жену за плечи, а второй ласково, но крепко сжимая её запястье, повела её прочь из комнаты. — А прежде всего, не будем волновать Онирис, бедная девочка и так в ужасном состоянии.
— Я хочу, чтобы она ушла! Выстави её! — кричала Темань. — Не оставляй мою дочь с ней!
— Дорогая, успокойся! Или я буду вынуждена вызвать врача и тебе! — сказала госпожа Розгард сурово.
Она всё-таки увела Темань, несмотря на её сопротивление и крики. Вскоре в дом прибыл врач, который дал Темани сильное успокоительное, и она заснула, не раздеваясь. Госпожа Розгард только разула её и развязала узел шейного платка.
Онирис не сводила полных слёз глаз с обратившейся в ледяную глыбу Эллейв. И её губы, и пальцы тряслись. Она шёпотом окликнула её, и морозный взгляд обратился на неё. Спустя несколько мгновений он смягчился, Эллейв присела рядом и сжала руки девушки в своих.
— Милая... Благодарю за то, что веришь мне. Самое страшное для меня — утратить твоё доверие и твою любовь. Кажется, госпожа Розгард на нашей стороне, это хорошо. Будем надеяться, что её взвешенная, разумная позиция повлияет на твою матушку.
А Онирис прошептала:
— Ты думаешь, что матушка сама могла устроить всё это?
Эллейв несколько мгновений молчала, сурово сдвинув брови.
— Я не хотела говорить этого, родная, — невесело вздохнула она наконец. — Но, учитывая то, что у меня действительно нет таких лютых врагов, которые желали бы подмочить мне репутацию, остаётся только она. Ей нужен был повод, чтобы объявить меня недостойной избранницей, но раз настоящий повод не подвернулся, она его сама создала. Довольно топорная работа, к слову... Пища для слухов, не более. А здравый ум, коим, безусловно, обладает, к примеру, госпожа Розгард, — здравый ум сразу поймёт, что всё это шито белыми нитками. Никакой связи с госпожой Вимгринд у меня никогда не было, никакого кольца я ей тоже не дарила. Никто не может этого подтвердить.
Онирис, роняя слезинки, медленно, горько качала головой.
— Я не могу поверить, что матушка может оказаться способной на такие недостойные поступки... Обвиняет Дамрад в интриганстве и коварстве, а сама, выходит, ничем не лучше! Нет, Эллейв, я просто не могу в это поверить...
Эллейв нежно поймала её подбородок, бережно смахнула со щёк солёные ручейки.
— Больше некому, кроме неё, любовь моя... Иных недругов у меня нет, саму госпожу Вимгринд я исключаю, у неё не может быть личных счётов со мной, мы вообще не были знакомы. Она, вероятно, действует из корыстных мотивов. Возможно, подкуплена... Ну, и лишний скандальчик, опять же, ей никогда не помешает. Подобные ей особы ничем не гнушаются в стремлении будоражить интерес и привлекать внимание общества к своей довольно мелкой персоне.
— Я не знаю, как теперь уложить это в своём сердце... Как теперь смотреть матушке в глаза. — Онирис заплакала, уткнувшись в плечо Эллейв.
Та, поглаживая её по волосам, промолвила:
— Не тебе следует об этом думать, совсем не тебе. Это матушка, затевая всё это, должна была беспокоиться о том, как станет смотреть тебе в глаза. Но это её, видимо, совсем не волновало... Она полагала, что правда не откроется, но тайное всегда становится явным.
К облегчению Онирис, Эллейв перестала быть глыбой страшного мертвенного льда. Хотя в изгибе её бровей и линии жёстко сжатого рта всё ещё лежала печать суровости, руки и голос были нежными. Их поцелуй был прерван деликатным стуком в дверь: это батюшка Тирлейф беспокоился о самочувствии Онирис.
— Доченька, как ты? Я могу войти?
— Я в порядке, батюшка... Конечно, входи.
