Онирис весьма живо интересовало, как Одгунд с Арнугом уживаются в браке с госпожой Игтрауд, как у них получается делить одну любимую женщину на двоих, не ревнуют ли они её друг к другу. Эллейв рассказывала, что затруднения были только поначалу, причём лишь со стороны Одгунд, а у Арнуга ревность отсутствовала как явление. Он изначально безоговорочно принял такой расклад, а у Одгунд ревнивые искорки проскакивали в первые годы брака. Это в менталитете мужчин Нави была прошита способность уживаться в своего рода «гареме» — вдвоём, втроём, а то и... внесколькером, как у Бенеды. Одгунд же была женщиной, и такое положение вещей уязвляло её гордость. Ей самой пристало обладать несколькими супругами, а не быть «одной из». Но уж такова была сила удивительной личности госпожи Игтрауд — щедрая на свет, тепло и нежность, умиротворяющая и мудрая, проникновенно-ласковая, любящая и неземная, что ревнивый бунт Одгунд понемногу улёгся. Впрочем, бунтом это можно было назвать с большой натяжкой. Скорее — недовольством, которое она выражала очень сдержанно и не слишком часто. Любящего света госпожи Игтрауд хватало обоим её супругам с лихвой, никого из них она не выделяла, не назначала своим любимчиком, каждый из них чувствовал себя уникальным и особенным, не испытывая недостатка внимания и любви. Каждого она любила по-своему, каждого щедро купала в исцеляющем свете своей души, и как-то понемногу всё наладилось, стерпелось-слюбилось, даже дружба Арнуга с Одгунд не пострадала. Впрочем, свои графики морской службы они старались подгонять так, чтобы на побывку домой отправляться в разное время. Случалось, что они порой и встречались под одной крышей, но и тогда раздоров между ними не возникало. Госпожа Игтрауд умела всё мудро сгладить. Она была опытным вожаком их маленькой стаи-семьи, а её родительница, госпожа Эльвингильд, во внутренние семейные дела дочери не вмешивалась. Госпожа Игтрауд очень нежно, с любовью, но твёрдо и непреклонно выстроила и отстояла свои границы, а госпоже Эльвингильд хватило мудрости занять уважительную позицию по отношению к дочери, а не опекающую и деспотично-властную. Госпожа Игтрауд доказала, что в опеке не нуждается, что она сама способна быть главой семьи, и матушке пришлось это принять. Сейчас между ними были уважительные отношения двух равных женщин, а не опекунши и опекаемой. Разумеется, госпожа Игтрауд сохраняла по отношению к родительнице дочернюю почтительность, но на свою независимость и на своё семейное и личное пространство уже не позволяла никому посягать.
Итак, Одгунд прибыла в столицу, чтобы познакомиться с той, чьим именем был назван корабль, и кого её друг Арнуг называл «самой удивительной и светлой девочкой». В избранницу своей дочери он по уши влюбился — в самом чистом и целомудренном смысле, конечно. Одгунд была весьма заинтригована: что же там за такое неземное создание, чудо чудное, диво дивное? Однако сразу им встретиться не довелось, сперва Одгунд навестила дочь своей супруги, которая как раз находилась в столице в ожидании очередного рейса. По традиции она сначала посетила мыльню, из которой вышла в чистом и благоухающем мундире, а вместо ёжика на её голове осталась лишь крошечная тёмная щетина. Бакенбарды она совсем сбривать не стала, оставила на щеках аккуратную и коротенькую поросль чёткой формы. Косица спускалась кончиком ниже её поясницы и была украшена чёрной шёлковой ленточкой.
Эллейв она застала дома — в ведомственной квартире. Они тепло, по-родственному обнялись, и Эллейв поведала о возникших на пути их с Онирис счастья затруднениях.
— Что, поперёк воли родительницы пойдёте? Без благословения поженитесь? — спросила Одгунд.
Эллейв вздохнула.
— Если госпожа Темань и дальше будет упираться, придётся так и поступить. Я не представляю жизни без моей Онирис и ни за что не откажусь от неё, даже если дорогу мне преградят десять деспотичных матушек-собственниц!
— Ты настроена решительно, как я погляжу, — улыбнулась Одгунд.
Эллейв блеснула упрямыми волчьими искорками в глазах.
— Да хераупс меня сожри, если я сдамся и отступлюсь от моей ненаглядной девочки!
— Похоже, влюбилась ты основательно, голубушка, от киля до макушки грот-мачты, — с добродушной усмешкой сказала Одгунд, дружески потрепав Эллейв по плечу.
Та с мечтательно-нежной улыбкой прищурилась, потом встряхнула головой и провела ладонью по лицу.
— Ох, и не говори... Сложила своё сердце к её милым ножкам бесповоротно!
— Думаю, за это стоит выпить, — подытожила Одгунд. — У тебя останемся или сходим проветриться?
Эллейв выбрала второй вариант, и они отправились в питейное заведение, весьма популярное у моряков — то самое, что располагалось напротив кондитерской. Кивнув в сторону последней, Эллейв с улыбкой сообщила:
— Вот там мы с Онирис и познакомились.
— Приятное местечко, — кивнула Одгунд.
Обе они не были большими любительницами горячительного, но за встречу выпить полагалось, а потому они заказали одну бутылку «крови победы» на двоих и тарелку с сырно-мясной закуской.
— За прекрасную Онирис, — провозгласила Одгунд первый тост.
