Госпожа Розгард, которую разбудило извещение дома о записке, не отпустила Онирис с Тирлейфом одних. Первым делом она напоила девушку строго отмеренной дозой лекарства, а затем, наскоро одевшись, вызвала личный экипаж и помогла шатавшейся от волнения Онирис сесть в него. Та даже одеваться не хотела в спешке, собралась прямо в ночной рубашке и ехать, но госпожа Розгард настояла на облачении: ночь была холодная и дождливая.
Онирис трясло, и госпожа Розгард заключила её в повозке в крепкие объятия. Слова утешения казались неуместными, и она просто поглаживала её по волосам.
Когда они прибыли к Западному мосту, мелкий дождик уже разошёлся. Онирис выскочила из повозки и озиралась, крича:
— Эллейв! Эллейв!
На каменном ограждении моста стоял забытый фонарь, а дождь размывал огромную лужу крови. У Онирис затрепетали веки и подкосились колени, и госпоже Розгард пришлось подхватить её на руки. К счастью, это был не приступ, а только обморок.
— Наведаемся-ка домой к госпоже коркому, — решила Розгард. — Ну а если её там нет, будем искать в ближайшей к месту поединка больнице.
Логичнее было бы поступить наоборот, но что-то подсказывало Розгард, что кровь эта Эллейв не принадлежала. Когда повозка остановилась у ведомственного дома, она велела Тирлейфу остаться с полубесчувственной Онирис, а сама пошла разузнать, дома ли Эллейв, и если да, то в каком состоянии.
Эллейв, уже перевязанная и раздетая по пояс, крепко спала в своей постели, а в кресле рядом с ней сидела, по-видимому, её сослуживица — наголо остриженная, с тёмной косицей и короткой порослью на щеках, чётко оформленной в виде треугольников. Она была в рубашке с закатанными рукавами и жилетке, а форменный фрак висел на стуле. При появлении Розгард она вскочила и встала навытяжку.
— Одгунд, корком флота Её Величества, — представилась она.
Розгард кивнула, разрешая встать вольно, спросила вполголоса:
— Как Эллейв?
— Будет в порядке, рана не особенно серьёзная, сударыня, — доложила Одгунд. — Правда, для обезболивания ей пришлось осушить фляжечку «крови победы».
— Хорошо, пусть спит, — сказала Розгард. — Что с её противником?
— С отсечённой кистью руки поехал в больницу, — ответила Одгунд. — Полагаю, ему её там пришьют.
А тем временем Онирис пришла в себя. Её нежно обнимали руки батюшки Тирлейфа, а по крыше повозки стучал дождь. Одинокий фонарь и лужа крови...
— Эллейв! Что с ней, где она? — забилась, закричала девушка.
Батюшка стиснул её в объятиях.
— Тише, тише, родная моя... Госпожа Розгард как раз пошла к ней домой. Вернётся — и мы всё узнаем.
Выглянув в окошко дверцы, Онирис опознала дом и рванулась было в квартиру к Эллейв, но батюшка её крепко удерживал, приговаривая успокоительно:
— Нет, нет, моя радость! Дождёмся госпожу Розгард. Она велела ждать здесь.
К счастью, та вскоре показалась на крыльце и быстрым шагом пересекла под дождём двор, направляясь к повозке. Плащ на её плечах покрылся блестящими капельками, пёрышки на шляпе намокли. Онирис, всматриваясь в её лицо, пыталась понять, каких новостей ждать, а сердце, несмотря на принятое лекарство, камнем грохотало о рёбра изнутри.
— Не волнуйся, милая, — сказала госпожа Розгард ласково. — Эллейв жива и даже почти здорова. Сейчас она крепко спит, не стоит её беспокоить.
Онирис вцепилась в её руки, успокоительно согревавшие её трясущиеся пальцы.
— Пожалуйста... Пожалуйста, я должна её увидеть! Я не побеспокою её, если она спит... Но я должна, должна её увидеть!
И она разрыдалась, упав госпоже Розгард на грудь. Та вздохнула:
— Детка... Эллейв ранена. Перевязку ей уже сделали, но для уменьшения боли её крепко напоили. Думаю, тебе не стоит видеть её сейчас, это может сильно взволновать тебя...
— Я ещё сильнее буду волноваться, если не увижу её! — вскричала Онирис со слезами. — Мне плевать, пьяна она или трезва, я просто хочу её увидеть!
— Ну-ну, милая, тише, — приговаривала госпожа Розгард, гладя девушку по щекам и волосам. — Хорошо, пойдём. Посмотришь на неё минутку, и поедем домой. Тебе самой нужно лечь в постель.
Одной рукой заботливо обнимая Онирис за плечи, а другой поддерживая под руку, она повела её в жилище Эллейв. Там царил полумрак, а в постели действительно лежала избранница — бледная, обнажённая по пояс, с обмотанным бинтами туловищем и действительно крепко спящая. Рядом с ней в кресле сидела темноглазая и темнобровая женщина-офицер — вылитая госпожа Аэльгерд в молодые годы. Она поднялась с кресла и вытянулась перед принцессой. Та опять кивнула, разрешая встать вольно. Сердце Онирис согрелось догадкой:
— Госпожа Одгунд?
Та чуть приметно улыбнулась.
— Так точно. А ты, если не ошибаюсь, прекрасная Онирис?
