Облачённая в парадный мундир и белые перчатки, с лентой цветов государственного флага Длани через плечо, она занимала место матушки — за плечом у Онирис. С поклоном принцесса вручила жрице бумагу с текстом благословения, заверенную у самой Владычицы Седвейг. А мудрая и предусмотрительная госпожа Игтрауд уже давно снабдила Эллейв таким документом, предвидя, что дочь может сочетаться браком далеко от дома. Она передала эту бумагу Эллейв во время её последней побывки — на всякий случай. Подлинность благословения подтверждала подпись и печать госпожи Эльвингильд, наместницы государыни на Силлегских островах.
О наличии благословения могли не спрашивать, если родителей молодожёнов не было в живых или сама сочетающаяся браком пара уже пребывала в зрелом возрасте. У молодых пар спрашивали почти всегда. Если благословения с какой-либо из сторон не было, могли потребовать объяснений о причинах его отсутствия, но в заключении брака, как правило, не отказывали. Могли лишь предупредить, что это не соответствует обычаям. В таком случае церемония проводилась по самому скромному и сокращённому сценарию. В случае Эллейв и Онирис скромность была обусловлена спешкой: отплыть на Силлегские острова им предстояло уже на следующий день после свадьбы.
На Онирис красовался изящный бело-голубой наряд, а Эллейв, как всегда, была затянута в мундир: в её случае иных вариантов и не предполагалось. Гражданское платье она имела право носить дома, а в общественных местах и на службе — только форму.
Когда матушка Аинге объявила их супругами перед ликом богини, Ниэльм не выдержал и с радостным криком опять влетел в объятия Эллейв. Батюшка Тирлейф в ужасе зашипел:
— Сынок, нельзя так шумно себя вести в храме! Не гневи богиню!
Эллейв, похлопывая мальчика по спине, сказала:
— Ничего, если радость искренняя, богиня только улыбнётся, а не разгневается.
После церемонии в храме они отправились за свидетельством о браке. Поставив подписи и уплатив пошлину, они получили заветный документ. Друзья-офицеры хотели утащить Эллейв в питейное заведение, но госпожа Розгард пригласила всех на небольшой и скромный приём в её особняке. Праздничный обед посетила и Владычица Седвейг, поздравив молодожёнов.
На фоне этой радости не таким уж горьким и мрачным казался откат назад в морской карьере Эллейв, тем более что государыня намекнула на возможность продвижения в будущем. Это был весьма многообещающий намёк: Владычица слов на ветер не бросала.
Кроме членов семьи, гостей было немного: коллеги Онирис и друзья Эллейв, госпожа Розгард также пригласила кое-каких важных особ из своего окружения. Попытались просочиться на приём и сотрудники прессы, но принцесса решила, что это ни к чему, и их вежливо выставили. Демонстративное отсутствие Темани на приёме не осталось незамеченным; по официальной версии, озвученной госпожой Розгард, её супруге нездоровилось, но принцесса носила на кафтане бутоньерку розового цвета, какой обычно украшали себя матушки молодожёнов. Куда пропала родная матушка Онирис и почему её замещает супруга? Всякий, кто имел ум, мог легко сложить два и два и понять, что здесь попахивает разладом в одном из самых высокопоставленных семейств государства. Конечно, решение государыни о лишении Темани родительской власти в отношении Онирис не разглашалось, но предотвратить распространение разговоров, домыслов и слухов вряд ли было возможно.
Приём завершился, но господа офицеры жаждали продолжения банкета, а потому всей тёплой компанией решили переместиться в заведение на Портовой улице и там отметить счастливое событие уже в своём узком кругу, без всего этого официоза. Щёлкая перед Онирис каблуками и целуя ей ручку, они умоляли её отпустить новобрачную с ними «буквально на полчасика», ведь им предстояла разлука... Онирис растерянно смотрела на Эллейв, а та покорно ждала её решения.
— Ну хорошо, — пробормотала Онирис. — Эллейв, только прошу тебя, не напивайся.
— Ни в коем случае, радость моя, — торжественно и серьёзно пообещала та, покрыв поцелуями её руки.
А господа офицеры уже собрались во дворе в ожидании повозок. Трудностей они не боялись, а потому решили, что им хватит двух экипажей; в итоге пара повозок оказались слишком оптимистичным расчётом, и седоки набились в них так, что пришлось размещаться друг у друга на коленях. Ну, ничего, как говорится — в тесноте, да не в обиде. Эллейв удивлённо воскликнула:
— Ребята, а что, хотя бы ещё одну повозку вызвать вы сочли ниже своего достоинства?
— Эллейв, да пустяки! — весело закричали ей. — Иди сюда, садись! Местечко и для тебя сыщется.
Её втащили в битком набитую повозку и запихали в левый задний угол. Одному из приятелей пришлось уступить ей своё место, но стоя он никак ехать не мог, а потому с тысячей извинений сел к ней на колени. В такой замечательной тесной компании Эллейв и отбыла на «продолжение банкета». Как только повозка тронулась, сразу два соседа Эллейв вытащили из-за пазухи по бутылке «крови победы»: в самом деле, а зачем откладывать на потом то, что можно выпить прямо сейчас?
