Тот , кто мог отдавать им приказы ждать себя не заставил . Он появился также театрально как и вся эта шайка, последним все из-за того же угла. И он был не один. Рядом с ним хмурясь и стараясь не встречаться со мной взглядом ,шествовал продавец дисков.
Великая Ламашту! Слишком въелся мне под кожу его образ, чтобы я не узнала его сразу, даже преображенным, даже издалека. Итак, сомнений не осталось. Шаркарун не ошибался. Мне больше не обмануть себя мыслью, что он обыкновенный мужчина и что все остальное - лишь плод моей разыгравшейся на фоне приступов Голода и самобичевания фантазии. Безобидную футболку с логотипами известных кинокомпаний и объемные джинсы - «джокеры" туго обтягивающие филейную часть он сменил на длинный , широкий в плечах кожаный плащ поверх голого торса, в распахнутых полах воротника лежали спутанные клубком волосы на груди. Что он там натянул вместо брюк я разглядеть не смогла. Скрытые плащом штаны уходили в высокие сапоги. расстегнутые на икрах. Волосы он причесал, не знала что умеет, и сбрызнул каким-то жидким средством. уложив с пробором мокрыми прядями вдоль скул. Смотрелся весь этот облик слишком вычурно , непривычно , но совсем не глупо. Все тот же ненавидящий хмурый взгляд изредка касался меня ,буравя насквозь, отчего мое бедственное положение казалось мне еще больше нестерпимым. Голод же при его приближении не взметнулся к поверхности . стремясь утопить меня и пролиться на окружающих меня мужчин. Я была пуста. И. в том месте , где желание должно было прожечь во мне дыру, внизу живота начал зарождаться первобытный страх. Но страх это был иного рода.
Банду убийц лилиту, мутантов , опасных орденоносцев я . конечно представляла иначе. Но от того, что они скорее напоминали статистов фильмов про лихие 90, а не Ванхельсинга, они не переставали ими быть и пугали меня не меньше. Но все они не могли даже хоть сколько- нибудь сравниться со своим предводителем. Вот кто внушал неподдельный ужас. Страх полз холодной энергией сквозь меня. Он пронизывал меня тонкими ледяными иглами, цепляя душу. Мне хотелось кричать, убежать и заползти под кровать скуля и дрожа , так сильно было впечатление от его возникшего образа. Лилиту - охотница на мужчин, мы обладаем неким чутьем позволяющим нам узнавать противоположный пол под любым маскарадным одеянием. Существо , иначе я не могла назвать его, определялось на радаре моих инстинктов как мужчина, а мозг отказывался воспринимать его так.Оно могло быть бесформенным, и даже бесплотным и суть его скрытая черным глухим одеянием была мужская, но и не человеческая одновременно. Он был кем -то подобным мне самой и до некоторой степени обезличен. В нем отсутствовали эмоции как у человека страдающего алекситимией (прим 4) , отсутствовали инстинкты и желания, обусловленные потребностью, впрочем это мало удивляло. Аура чистого насилия и разрушения так и струилась вокруг него волнами, бросая вызов моим животворящим вибрациям Древнего существа. Мне захотелось вырваться из крепких рук прежде ,чем он приблизиться ко мне. Панический первородный ужас который он внушал одним лишь своим присутствием, был для меня в большей степени опасен чем вся эта хилая банда насильников и убийц. И я забилась в тисках сильных рук. не осознавая, что делаю это. Я уже кричала . но не слышала собственный крик рвущий горло. Страх переполнял меня до краев. А из его прорезей для глаз ликующее злорадство. Облаченный во что-то отдаленно напоминающее простыню, только непроницаемую и черную, а не белую, он не озаботился ни собственным удобством, ни каким-либо украшением для подобного одеяния. Лишь тугая повязка на горле отмечала очертания головы, а в том месте , где должно было находиться лицо оставалось несколько отверстий для зрения и дыхания.
Самым кровожадным в Месопотамском пантеоне всегда оставался повелитель войн и владыка подземного царства Эра или Нергал. известный под многими именами. Бог войны, чумы и смерти. Семь Великих демонов находились в его подчинении разносящие по миру мор, отчаяние и гибель. Имя им было - себбити. Изгнанная из Верхнего Царствия за свои непомерные аппетиты и склонность к разврату, некогда странствовала по миру вместе с ними и наша Великая Мать - Ламашту. Нергал был ее братом. Темные стороны удовольствия угодны почти всем детям Сина(прим 5) . Даже Инанна не брезгует омывать свои идеальные умащенные благовониями и дорогими маслами ступни в крови невинных. Но в отличии от нее, Ламашту и Пазузу, Бог Войны не любит энергию жара и плоти, предпочитая хладный клинок и бессмысленные акты смерти ради самой смерти.Поговаривают, что Нергал давно впал в летаргический сон, подобно Ламашту, но это ложь. Богу войны нечего бояться забвения. Ему не зачем проникать в чужие видения или сны. Человечество всегда будет искать и находить поводы для братоубийства. Дань кровью поступает Величайшему Богу сполна, равно как и его суровой, волоокой супруге. (прим 6).
