Выйти из гостиницы было просто и я даже не испытала страха или ожидаемого чувства, что за мной следят внимательные глаза. Уже лучше. Где-то в глубине души еще плескалось отчаяние, граничащее с безразличием: да будь уже что будет, наконец. Но все же четко очерченные перспективы заставляли меня двигаться дальше. Это не успокаивало. Но отвлекало. Все мои вещи уже давно покинули оставленную квартиру и переехали к Ивану. Выставленная на продажу она постепенно обнажалась , избавляясь от мебели. Я готова была продать ее по самой низкой цене лишь бы поскорее и со всем, что в ней было. Но Иван отговорил меня от такой поспешности. Мне нужны были деньги.
Пришло время что-то решать с магазином. Для этого мне все-таки придется поговорить с Сабриной.
Ничего плохого я ей не сделала. Ее обиды и эмоции, хлынувшие на меня водопадом , копились ни один день. Она избегала говорить обо мне плохо - это было бы слишком низко, какая бы кошка между нами не пробежала. Но было бы совсем невероятным, если никакие недоговоренные фразы и невысказанные мысли не проскальзывали у нее случайно. Добрые люди очень любят судачить о других.Иван приносил мне свежие сплетни регулярно, как чашку кофе в постель для бодрости. О нашей ссоре сплетничал весь торговый центр. Многое из того, что говорили. было ложью. Я давно знала всех кто там работает и кому можно верить на слово , а кому нет. Мы с Сабриной ссорились не в первый раз. Да и не во второй тоже. Если в такие моменты попытаться вывести ее на эмоции и заставить говорить обо мне, она всего отвечала одно и то же: что я ее подруга, и она не собирается поливать меня помоями, даже если мы не общаемся. С другой стороны, вот так как сейчас мы еще ни разу не ссорились. Скандалов между нами не случалось вовсе. Не бывало ни ругани, ни взаимных обвинений. Но причина ссоры всегда была известна нам обоим, и я обычно просто ждала. По прошествии времени она просто выкидывала из головы эту причину,не смотря на то что из-за этого она блокировала меня в телефоне, удаляла в соцсетях, вычеркивала из своей жизни, повод растворялся без следа. Полагаю, ей всегда было не просто это сделать. Но именно она принимала решение и протягивал мне руку первой и мне оставалось только с готовностью ее принять.
Но сейчас все было иначе. О причине, по которой Сабрина не желала даже говорить обо мне я могла только догадываться. Я как – то пропустила тот момент когда она появилась. Слишком занята была самой собой и своими отношениями с орденоносцем, Шаркаруном и Генриеттой. Я не заметила как потеряла ее. Иван поделился со мной своими выводами: я что-то такое сказала ей про Генри, из чего она сделала вывод, будто я считаю, что та сделала для меня так много, а все то, что делала для меня Сабрина много лет ,не ценю и вовсе.Иван посчитал это бредом и назвал Сабрину : «ревнивой властной бабой». Но он не мог знать мою подругу так, как знала ее я. Сабрина могла верить в то,что мое внимание к Генри действительно повод злиться на меня, абсурдные причины всегда были для нее целесообразными, но – это была не ревность. Это было одиночество и ощущение предательства. Я стала пренебрежительней относиться к своим друзьям. Ведь они были для меня как воздух, которым, дышишь не замечая, что дышишь. Я вешала на них свои проблемы, выплескивала свои эмоции, ничего не давая взамен. Я перебегала от одного к другому в поисках сочувствия и внимания, забывая о том, что им тоже необходимо мое участие. Я попыталась вспомнить , когда мы в последний раз с Сабриной проводили время вместе, обсуждали мужчин, сестер, фильмы и книги. Оказалось, это было так давно, еще до появления в моей жизни орденоносца. Как правило , все мои попытки оправдаться и примириться она воспринимала в штыки, то ли по природной склонностиперечить, то ли по необходимости всегда иметь право последнего слова. Странным образом все это только сильнее убеждало ее в собственной правоте и заставляло сопротивляться, отталкивать меня с агрессивным упрямством. Так она вела себя при любой ссоре или конфликте, и я исключением не стала. Но сейчас у меня не было времени ждать, когда она оттает и окончательно созреет до перемирия.Я собиралась покидать Балхаш. Возможно навсегда. Меня не устаивало ее упрямое нежелание говорить со мной. Я не хочу потом жалеть , что мы обе упустили этот шанс: нормально попрощаться.Может быть, мы уже больше не встретимся. Могу ли я уехать просто так, прислав ей напоследок официальную бумагу о том, что расторгаю все обязательства с арендодателями и поставщикам и, предоставив ей дальше разбираться во всем самой. Понимала ли Сабрина насколько все серьезно и что ее ребячество наносит вред, прежде всего ее работе в дальнейшем? Многими вопросами в магазине занималась исключительно я и в частности финансовым учетом. Ей же самой было выгодно, чтобы я благополучно передала ей все скопившиеся записи и прояснила ряд схем, уже действующих и наработанных давно. Конечно. Она все понимала.
