Все во мне просто кипело от нежелания идти в Торговый Центр «Астана» . чтобы выяснять с бывшей подругой отношения. Я хорошо ее знала. Разговор приятным не будет. Сабрина может не слышать голоса разума, если захочет. Дело может закончиться скандалом и хотя, Сабрина никогда так не поступала на людях, всегда есть шанс , что это случиться в первый раз. Но мне пришлось собрать всю свою волю в кулак и отправиться в наш , пока еще общий магазин к началу рабочего дня.
«Астана» встретила меня распахнутыми дверями запасного входа у которых лениво курили сотрудники, точнее говоря, какая-то их часть, менее сознательная. Другие уже готовили свои рабочие места к открытию, раскладывая товар, пересчитывая сдачу, поправляя пуфики и протирая зеркала в примерочной. Я с удивлением отметила, что торговый Центр пополнился свежей кровью. Большинство из тех, кто встретился в фойе , со мной не знакомы. Они пролетали мимо, не задаваясь вопросом, кто я и что здесь делаю, ведь я вошла через дверь для «своих». А вот старожилы останавливали меня, здоровались и все как один отмечали, что я весьма похорошела после отпуска. Я никого не разубеждала.
Для собственного спокойствия я прогулялась в противоположное от нашего магазина крыло этажа, где убедилась лично ,что салон «Оптика» закрыт. Осталась лишь отпечатанная на принтере бумага, которая гласила, что магазин съехал в неизвестном направлении. Я ничего не могла с собой поделать, слишком волновалась . Лицо горело, руки тряслись, а мысли путались и я тщетно пыталась вспомнить все фразы которыми намеревалась начинать разговор с подругой. Магазин был закрыт. Сабрина катастрофически опаздывала. Но именно это давало мне какое-то время, чтобы я могла успокоиться.
Через два час я сама открыла магазин. В нашей «антикварной лавке» царил полный порядок. Посетителей было мало. Впрочем , как и всегда больше любителей посмотреть. Я бродила между картин, ваз и прилавков с сувенирами мысленно прощаясь с местом, где мы с Сабриной провели столько счастливых рабочих часов, а заодно придавалась приятным воспоминаниям. Это был наш общий дом – Дворец двух принцесс окруживших себя предметами роскоши. Даже кофе в магазине мы пили из антикварного сервиза дореволюционных годов, который нам обеим пришелся по душе настолько , что мы оставили его в магазине для личных нужд. Ну и что, что кофе был растворимый, а чай в чайных пакетиках. Это никогда не портило нам удовольствие от принятия маленького и хрупкого мира существующего только для нас двоих.
Заглянувший мимоходом Декстер был несказанно рад меня видеть. Он рассказал мне о своем новом увлечении « инглинизмом»(прим 1) и выразил глубокую печаль по поводу того факта, что я собираюсь покидать город.
- У тебя ведь есть мой номер. Да? – спросил он.
Я кивнула.
- Ты ведь еще какое-то время задержишься здесь т.е дату пока не выбрала? Я сделаю для тебя талисман, на удачу. Бесплатно. Позвони мне, когда купишь билет, чтобы я мог отдать тебе его.Я улыбнулась и не сдержавшись, обняла его так крепко, что он попытался высвободиться из моих рук. от его волос пахло воском и жженой травой. Если Декстер и удивился моему порыву, то не слишком. Может его часто обнимали женщины, благодарные клиентки. Для меня же он сделал также много, может и не осознавая этого:- ему первому удалось вызвать во мне чувство знакомое каждому, кто прощается с местом, где прожил много лет – грустное осознание того, сколько всего хорошего тебе придется здесь оставить.
Ближе к обеду я набрала номер Сабрины. Меня не заблокировали. Какое облегчение. Но телефон молчал. Предположив, что Сабрина могла отправиться на «охоту», я позвонила Ивану и попросила его разузнать в Культе так ли это. Я уже поворачивала ключ в замке, закрывая наш магазин, когда увидела Ивана. Он несся по коридору безумной эриннией, и казалось, темная буря следует за ним по пятам, раскидывая в разные стороны припозднившихся посетителей Торгового центра. На его лице игравшем мускулами мимикрировали разные , но схожие выражения: тревоги, ошеломления, местами даже легкого безумия. Я застыла , держа ключ в руке , как Алиса в Стране Чудес пред загадочной дверью . не в силах отвести глаз от его фееричного появления. Мысль о том, что Иван не позвонил, а явился лично, еще не успела меня сильно растревожить, но сердце уже зачастило разгоняющимся пульсом, предчувствуя неприятности.
Подлетев ко мне, он нагнулся так низко, Что навис над моим удивленным лицом едва ли не касаясь его носом, губами и щеками. Его дыхание , щедро сдобренное ароматом табака, обжигало кожу.
- Сабрина пропала! - произнес он хриплым взволнованным голосом, стараясь говорить тихо, но от волнения у него получалось напротив резко и громко. Так что проходящие мимо люди начинали оглядываться с любопытством.
- Как пропала? - переспросила я.
- Ее вроде как украли. – С сомнение ответил Иван.
