– Это и есть сила моей земли, – сказала Клара. – Мощные воды, защищенные бухтами. Наверное, Господь приложил к этому руку.
– Тебе очень повезло, – ответил Пласидо. – Ни в одном другом городе нет такого зрелища. Стареть в Мадриде скучно. Город жесток. Ты всегда один.
Кларе хотелось бы получить в свое распоряжение замок Святого Духа, но она уточнила, что, если это произойдет, они навсегда останутся там.
Пласидо рассказал о своих детях. Один служил адвокатом в окружной конторе в Саламанке, а другой, педиатр, практиковал в женской больнице О’Доннел. Они были близнецы. У обоих пока что не было детей, и это придавало Пласидо молодости.
– Я не смогу вынести, если меня будут называть дедушкой!
Клара ничего на это не ответила, поскольку боль семьи Вальдес еще была в ней жива, и Пласидо понял: лучше ни о чем не спрашивать.
Клара занервничала, подумав, что Хайме и Леопольдо могут вернуться в замок в любую минуту.
– Давай вернемся, – сказала она.
Пласидо кивнул, и они поехали обратно, охваченные новым для себя чувством, не веря в то, что оно может проснуться в душе каждого из них, и не в состоянии довериться друг другу.
Братья Вальдес еще не вернулись из города, когда Пласидо припарковал машину у замка Святого Духа. У них еще оставалось немного времени, чтобы погулять по саду.
Пласидо остановился возле огромного монтеррейского кипариса. Он провел рукой по коре дерева и поднес руку к лицу, чтобы вдохнуть его аромат.
– Это кипарис, – сказала она.
– Замечательно! Знаешь, как в народе говорят: увидишь часовню, голубятню и кипарис, значит, там замок, – сказал он улыбаясь.
Клара никак не отреагировала на его слова.
– Мы использовали их древесину.
– Древесину кипарисов? – переспросил Пласидо. – И когда же такое было?
Она рассказала ему историю лесопильной фабрики, где работала с пятнадцати лет и где ей поручили вести счета, поскольку она была единственной, кто разбирался в цифрах и буквах.
– И что произошло?
– Мы ее закрыли. – Она впервые употребила множественное число. – И открыли «Светоч».
– Ты всегда работала у сеньоры Вальдес?
– Всегда.
Они пошли дальше.
Проходя мимо дома Ренаты, Клара засомневалась, сказать ли ему: «В этом доме я родилась», но у нее вдруг закружилась голова, и она едва не расплакалась. Ее происхождение не было секретом ни для кого, это знали все, кроме Пласидо. В семье никогда об этом не говорили. Кто его знает почему. Никто никогда не упоминал ни Ренату, ни Доминго, а с новыми охранниками хозяева всегда держали дистанцию, как положено господам, и с годами такая позиция не менялась. Единственное, что Клара не забывала, – это положить цветы на могилу каждого из родителей согласно дате смерти, чтобы ее не посчитали бесчувственной.
Пласидо овдовел девятнадцать лет назад. Его супруга была школьной учительницей и преданной матерью двоих сыновей. Она умерла совсем молодой от кровоизлияния в мозг. После семейного обеда она скоропостижно скончалась, словно ее парализовало от удара молнией.
– Это было очень тяжело, – заключил он.
Дети тогда были еще маленькие. Они едва помнили, что произошло, а тогда не сразу сообразили, что это не просто головокружение, а смерть.
С тех пор Пласидо сосредоточился на работе и детях, которые не знали, что такое женщина в доме, пока не появилась Андреа, его вторая большая любовь; он не говорил о ней ни слова, пока Клара сама не спросила его о ней, и тогда он ответил, что эта история оборвалась посередине, потому что Андреа вынуждена была покинуть Испанию.
– Неожиданно? – спросила она.
– И без всяких объяснений.
– А ты их просил?
– У меня не было возможности.
У каждого есть свои скелеты в шкафу. Почти всегда такие сюжеты скрывают, потому что они причиняют боль. У Пласидо, заключила Клара, история с Андреа продолжала болеть так же, как у нее любовь к Сельсо, когда она давала себе волю. Она ни разу не произнесла его имени ни в разговоре с Пласидо, ни в разговоре с мужем, которого вообще-то и не интересовало прошлое Клары.
Они дошли до балюстрады на краю сада, откуда видно было устье реки, впадающей в море, и солоноватый ветер пробудил их от некоего забытья, в котором оба пребывали, оставшись наедине и рассказывая друг другу свою жизнь. Кларе достаточно было встретиться с ним взглядом, чтобы понять: она разбудила в нем дремлющее счастье.
– Ты вышла замуж в замке?
Она покраснела, услышав вопрос.
– Клара, мы не делаем ничего плохого.
– Я знаю, знаю, – согласилась она. – Уже столько лет, как я об этом не вспоминаю. Я предпочитаю…
– Ладно, ладно.
Пласидо понял, что она не хочет открывать эту главу своей жизни, и значит, ни к чему распространяться о своих соображениях по поводу любви. Клара и сама знает обо всем. Из личного опыта или из книг.
– Спасибо за то, что тебе это интересно. Но я… – прошептала она.
– Не продолжай.
Они смотрели друг на друга, не зная, что делать. Клара чувствовала, ее голубые глаза вновь сияют как раньше, когда рядом этот человек, у которого всегда найдется нужное слово, который знает, когда следует промолчать, чтобы ее не ранить, и способен проникнуть в глубину ее глаз, столько повидавших на своем веку.
