На другой день после матча регбистов Элизабет пришла к Кейтлин в комнату поговорить об Эллиотте.
Судя по лицам Кейтлин и Джордж, они не верили своим глазам, и она сразу вспомнила, что впервые за весь семестр навестила сестру. Чувство вины вновь напомнило о себе, но Элизабет отмахнулась от него: она, в конце концов, здесь. Это главное.
Она попросила Джордж оставить их с сестрой наедине. Когда девочка, подхватив учебники, направилась в комнату для занятий, Элизабет села на кровать. Кейтлин примостилась на столе.
– О чем ты хочешь со мной поговорить? – спросила она, с любопытством думая о причине неожиданного интереса Элизабет.
– Об Эллиотте, – ответила та, решив не ходить вокруг да около.
Кейтлин нахмурилась.
– Об Эллиотте? Не понимаю.
Элизабет старалась говорить спокойно.
– Послушай, я заметила, что вы много времени проводите вместе, и я о тебе беспокоюсь.
– Беспокоишься обо мне? Почему?
– Ну, просто мне кажется, что он тебе не подходит. Начать с того, что он на два года старше. И у него…
Она замолчала, думая, как бы получше выразиться. Кейтлин была такой безнадежно наивной, что Элизабет не знала, насколько она поймет таких, как Эллиотт.
– У него плохая репутация. Я про девушек.
Кейтлин улыбнулась.
– Я знаю, что у него было много подруг, Элизабет. Что он… – Она покраснела. – …что он опытный.
«Ну, это уже хорошо, – подумала Элизабет. – Значит, не совсем простушка».
– Он очень добрый, – продолжала Кейтлин.
Элизабет цинично хохотнула.
– Да уж, пока – очень может быть. Эллиотт умеет показать себя идеальным джентльменом, когда захочет. Но все это игра, притворство. Он галантен, пока ему это нужно. А как только получит то, за чем охотится…
Она замолчала, оставив Кейтлин делать собственные выводы.
Но младшая уже качала головой.
– Нет, он не такой, – ответила она.
Элизабет сердито вздохнула.
– Послушай, Кейтлин, я, наверное, знаю его намного лучше, чем ты, – нетерпеливо заговорила она.
Она не ожидала, что встретит такой отпор со стороны сестры. В комнате повисла тишина. С минуту обе молчали. Потом Кейтлин нерешительно спросила:
– Он тебе нравится?
Элизабет потеряла дар речи.
– Он мне что?
Заявление было настолько нелепым, что она чуть не засмеялась. Чуть.
– Ты думаешь, что я это говорю, потому что мне нравится Эллиотт? – фыркнула она. – Это он сказал?
На самом деле Эллиотт упомянул Элизабет утром. Он не говорил прямо, что Элизабет ревнует, просто сказал, что она перестала с ним встречаться, когда он сошелся с Морган. Но не могла же Кейтлин рассказать это Элизабет. Эллиотт взял с нее слово, что она будет молчать.
– Нет, он ничего не говорил.
Она ненавидела себя за ложь. Но Элизабет не слушала.
– И ты, конечно, ему поверила?
Кейтлин заколебалась. Как бы ответить – и не обидеть Элизабет, и не подвести Эллиотта? Но было уже поздно. Элизабет услышала достаточно. Она вскочила и подняла руки, будто сдаваясь.
– Знаешь что? Не хочешь – не слушай. Жизнь научит.
И, уходя, хлопнула дверью.
Элизабет решила выкинуть неприятный случай из головы. У нее есть более важные дела, чем разбираться, что себе придумала сестрица. Она высказала свое мнение, а если Кейтлин не обратила внимания на совет, она ничего не сможет сделать. В начале декабря у нее назначено собеседование в Кембридже, осталась всего пара недель, надо бросить все силы на это.
За неделю до собеседования она договорилась встретиться с отцом. Отец в свое время окончил Кембридж, Колледж Христа, и тоже подавал документы, писал сочинение и проходил собеседование. Кроме того, у Элизабет появился повод побыть с отцом наедине. Еще неделю назад, до того, как они должны были встретиться, она несколько раз звонила, чтобы проверить, нет ли изменений. Помощница Уильяма уверяла ее со все возрастающей веселостью, что в вечер пятницы запланирована только встреча с ней. В пятницу после уроков в приподнятом настроении Элизабет выехала из «Грейкорта». Выведя «Порше» на магистраль М11, она доехала до Лондона менее чем за полтора часа, прибыв на Итон-сквер заранее, чтобы успеть принять ванну и освежиться.
Они договорились встретиться в «Каприс», недалеко от Пиккадилли, в половине восьмого. Удобно расположенный почти рядом с офисом «Мелвилла» гламурный пивной ресторан понравился Уильяму с самого открытия, лет десять назад. К семи Элизабет была готова: элегантная, в черном без бретелек платье от Версаче, со светлыми свежевымытыми волосами, ниспадающими на плечи. Она уже хотела выходить, как зазвонил телефон.
Отец отменял встречу. В Лондоне объявился его старый друг Магнус Бергманн. И в последнюю минуту он созвонился с отцом, чтобы узнать, свободен ли тот вечером.
Элизабет быстро оценила ситуацию:
– Можно мне тоже прийти?
– Ради бога, придумай что-нибудь поинтереснее. – Уильям даже не попытался скрыть раздражение.
– А как же моя подготовка к собеседованию?
Слова вылетели прежде, чем она остановилась. Как ей надоело умолять о встречах. Уильям раздраженно вздохнул.
– Обсудим за завтраком, – только и ответил он.
