Достаю телефон и запускаю тот самый ролик, который у себя в кабинете крутил Арбенин. Подношу его вплотную к носу Арины.
Как только до неё доходит, что это не просто фото, она пытается уклониться, но я хватаю её за затылок и разворачиваю обратно.
- Смотри, - говорю с нажимом. – До конца.
Арина сглатывает, поднимая взгляд. В её прекрасных глазах паника.
- На экран, а не на меня, - приказываю, и она слушается.
Я наблюдаю, как боль и страх в её мимике сменяют друг друга. Дыхание, которое и так не было ровным, сбивается к чёрту. У Арины вырываются рваные вздохи, первые всполохи истерики на подходе. И я добавляю огня в топку.
- Вот поэтому надо знать, кто рядом с тобой. Кто-то, кто не станет кусать руку, которая его кормит.
- Кормит? – Арина на секунду отрывается от экрана и морщится.
Ей точно не нравятся мои сравнения, но мне хочется больнее задеть её, чтобы она поняла, что со мной так нельзя.
Хватаю её за подбородок и разворачиваю к себе, большим пальцем тру несчастную нижнюю губу, которую она всю искусала. Вопреки всему я нежен, хотя она и не заслуживает этого. Компенсация приходит через слова, которые никакой радости Арине не доставят, но таковы мои условия.
Мне очень хочется, чтобы она согласилась, это даст мне полное право вести себя с ней, как со своей вещью.
- Ты можешь никуда не уходить, можешь остаться, но… как раньше не будет, Арина.
Она сглатывает и выдавливает из себя:
- А как будет?
- Будет так, как я скажу. Всё имеет цену. И ты, моя дорогая, как оказалось, тоже.
Я собираюсь отстраниться, но Арина вдруг хватает меня за руку, тонкими ледяными пальцами цепляясь за запястье.
- Моей семье угрожали, я пыталась поговорить с тобой, но не могла дозвониться. Я не хотела… не хотела, - она тараторит, сбиваясь с мысли, но идея ясна.
Наклоняю голову и посылаю ей печальную улыбку. Пальцами ныряю в растрёпанные волосы Арины, они по-прежнему самые мягкие и безупречные, её естественное украшение.
Она словно котёнок в поисках ласки, прижимается к моей ладони, которая ложиться ей на щёку. Ощущаю болезненные уколы в самом сердце, воображаемые иглы входят глубже.
- Как удобно прикрываться оправданиями, - произношу, выделяя каждое слово. - Я выясню, где правда и какова она. Но не с твоих слов, а сам.
Арина застывает, а я проговариваю условия, чтобы она поняла.
- Права голоса у тебя не будет. Буду пользоваться тобой, как и когда захочу.
- Я не… я не вещь…
- Ты уже продалась, только не тому. Продешевила, моя дорогая.
- Не называй меня так, - её будто бы начинает знобить, и мне приходится отстраниться, потому что руки, кажется, намерены жить своей жизнью: обнять и успокоить.
Поэтому лучше мне держаться подальше.
- А как тебя называть? – нахмурившись, спрашиваю я.
Арина пожимает плечами. Её губы еле шевелятся, вероятно, стесняется произнести вслух, но мне достаточно, чтобы расслышать невнятное «Бэмби».
Кто бы мог подумать…
Выпрямляюсь и снова смотрю на неё сверху вниз, Арина обхватила себя руками и уже дрожит.
- Ну что? Ты решила? – бросаю коротко, чтобы она поняла: иных предложений не будет.
Она мотает головой слишком активно.
- Сева, ты не можешь так поступить, это не ты.
- О нет, моя дорогая, это именно я. Я такой и есть.
Мне очень хочется, чтобы она согласилась. Это подтвердит моё мнение о ней, но Арина ещё яростнее качает головой. И молчит.
Так и не дождавшись ответа, я окончательно отстраняюсь, чтобы она не догадалась, насколько мне больно в этот момент самому.
- Что ж, ты свой выбор сделала.
Я сбегаю из зала за пять минут до катастрофы. Хорошо, что Марина не ушла. Я буквально вытолкнула её из подсобки к посетителям, а сама в это время, склонившись над унитазом, теряла остатки с трудом и уговорами съеденного ужина. В последнее время кусок в горло не лезет, теперь ещё и это.
Сухие спазмы насилуют желудок. В голове мелькает мысль, как бы так до расстройства пищевого поведения не дошло, а там привет анорексия, я итак уже скинула несколько килограмм и одежда на мне начала болтаться.
Дверь подсобки хлопает, слышу шаги в коридоре, в уборную заглядывает моя сменщица.
- Боже, Ариш, с тобой всё нормально? Там очередь разошлась, но скоро новые клиенты подвалят. Ты работать-то сможешь?
- Смогу.
- А то если хочешь, ну… давай я останусь, у меня срочных дел нет сегодня, потом как-нибудь ты мою смену отработаешь. Чего мучиться-то?
Очень благородно со стороны Марины, она, в общем-то, хорошая девушка, но после Аси желание доверять другим людям и близко кого-то к себе подпускать как-то отпало.
Откровенно говоря, я бы свалила отлежаться, но деньги нужнее, так что выход один: собраться и потерпеть. Последние недели две у меня постоянные головокружения, сплю я просто отвратительно, голову ведёт, даже когда глаза закрываю, очень хочется, чтобы организм не предавал в самые сложные моменты, но мой, по ходу, конкретно взбесился.
- А ты не?.. – произносит вдруг Марина.
- Что не?.. – кидаю резко и поднимаю голову.
Мне так плохо, стошнило, а легче не становится, обычно всё наоборот.
