- Ну… не беременна? – шёпотом заканчивает она.
Марина складывает руки на груди, бедром упирается в раковину и вопросительно приподнимает брови.
- Чего? Не-не, это от нервов. Никакой беременности и быть не может.
- Тошнит же.
- И что? Стереотипы какие-то.
Я продолжаю отрицать, но где-то в глубине души ворчит тихий голос сомнения. А что если… Да ну… быть не может… А почему не может?
Вскидываю голову и прищуриваюсь.
- Нет, - отрезаю твёрдо. – Исключено. – Затем встаю и, умывшись, снова выхожу в зал.
В конце концов, сейчас моя смена, народа в кафе много, и работа всегда помогает отвлечься. Правда, ненадолго… запах кофе такой отвратительный. Каждый раз, когда работает кофемолка, мне хочется сбежать в подсобку, но я держусь. Мне кажется, этот аромат, который искренне любила многие годы, стал самым отталкивающим, невообразимо отвратительным на свете.
К полуночи поток посетителей конкретно уменьшается, и половину смены я клюю носом. Мне, вроде, чуть легче, но состояние какое-то странное. Как могу, глушу бредовые мысли насчёт ребёнка, потом пытаюсь понять, когда у меня последний раз были те самые дни, и вспомнить не могу. Сева всегда был аккуратен, вроде как, мы же предохранялись, и в этом вопросе я просто доверилась ему, как более опытному, потому что знала, что последствий не будет, а теперь, выходило, что что-то дало сбой.
Прячу лицо в ладонях, шепчу «не думай про Севу», но не получается. И как назло вспоминается ведь всё хорошее, а плохое я запихнула подальше. Оно вырывается лишь ночами в самых отчаянных кошмарах, где я одна, в темноте и нет никакой надежды на свет.
По пути домой захожу в круглосуточный супермаркет и покупаю тест, скрепя зубами от цен. Господи, чтобы узнать - беременна или не беременна, надо выложить приличную сумму, как оказывается. Эти незапланированные траты меня раздражают, но сил злиться совсем нет.
Уже дома, выйдя из ванной, я плетусь к кровати, чтобы лечь и подтянуть колени к груди. То, что плачу, понимаю не сразу. Нет смысла вытирать слёзы, поток не оставить. Они всё катятся и катятся, и не понятно, собираются ли останавливаться хоть когда-нибудь. Осознание ещё не до конца приходит ко мне, лишь слово «катастрофа» пульсирующим неоном бьёт по мозгам. Что мне делать дальше? Я не знаю… Я не готова к детям. Я себя-то с трудом тащу, а мама… а брат? Куда мне это сейчас? А Сева? Надо же ему сказать? Как мне до него дотянуться? Мои звонки уходят в никуда, а на порог его квартиры меня и не пустят. Хотя попытаться можно. Что меня ждёт? Судьба матери-одиночки? Избавиться от ребёнка, пока срок небольшой? От этой мысли становится тошно. Мама всегда учила меня ценить жизнь: и свою, и чужую. Потом я без понятия, какой у меня срок, возможно несколько недель, а что если больше? Может, у него уже бьётся сердечко? Как мне потом жить с этим?
Может быть, если бы всё было по-другому, я бы иначе реагировала, но сейчас внутри лишь жуткое ощущение безнадёги, а ещё мерзкое чувство, что могу использовать ребёнка, как способ поговорить и сохранить контакт с Сергеевым. На более приличных условиях, а не на тех гадких, которые он предложил мне. От этой мысли и собственной мелочности мне ещё противнее. Ужасные мысли, если честно. Ощущаю себя нищенкой с протянутой рукой. А почему ощущаю? Я такая и есть… Ещё и предательница, подставившая любимого человека перед другом.
Пусть он мне не поверил и не верит до сих пор. Возможно, я бы на его месте так же себя вела.
Меня снова тошнит, бегу в ванную, где у меня случается настоящая истерика. Хорошо, что без свидетелей. Удобно работать в ночь, я одна в коммуналке, где снимаю комнату, все ушли, можно спокойно выплеснуть горе и отчаяние.
Доползаю до комнаты. Рыдаю какое-то время, прежде чем проваливаюсь в сон.
Зато просыпаюсь с холодной головой и уверенностью в принятом решении. На часах почти три. Ну, часов шесть забытья, и я почти в полном порядке.
Когда выхожу из дома, мне абсолютно плевать, как выгляжу. В черепной коробке пульсирует – добраться до Севы, поговорить с ним. Я тверда в своём решении. Звоню ему наудачу и, конечно, никакой удачи не получаю. Я и до этого оказалась настолько малодушной, что пыталась с ним связаться, но всегда были длинные гудки, потом меня сбрасывало после первого, а теперь гнетущая тишина. Номер заблокирован. Или это я заблокирована? В любом случае, долблю на телефон какое-то время, пока еду к нему в квартиру.
Так странно снова прийти сюда. Ещё страннее ждать, когда кто-то выйдет из калитки, чтобы я смогла прошмыгнуть на территорию комплекса.
В холле как всегда холодно и пусто. Лишь консьерж за стойкой приподнимается при моём появлении, небось, уже посмотрел по камерам мои манёвры. Бросаю взгляд в сторону лифта, который ведёт прямо в наш дом… то есть… в его дом. Я не могу им воспользоваться, карты у меня больше нет, а лифт не тронется с места без неё.
Поэтому пока иду до стойки, смотрю себе под ноги и судорожно соображаю, как не пасть слишком низко в глазах консьержа и не спровоцировать его на вызов охраны.
