- Ты же знаешь, что пока у нас есть только выходные. Сегодня не выходной, - нажимаю подушечкой пальца на кончик ее носа как на кнопку. - Расскажешь, что за история с телефоном?
- Я его не брала, - шепчет она.
- Мне сказали, телефон был у тебя, и ты залезла на дерево, - строго говорю ей, ведь надо показать, что это не шутка, а серьёзный проступок, за который люди всегда несут ответственность.
- Это правда, но я не крала телефон, мне его дал Миша, чтобы я позвонила тебе, а меня заметила воспитательница, опять хотела запереть и я сбежала. Они мне не верят, - опускает она голову. - А ты?
- Я всегда тебе верю. Как ты думаешь, где Миша взял телефон? - продолжаю расследовать это странное дело.
- Не знаю, - Тося пожимает плечами. - Глупые дети всегда делают гадости, чтобы я сидела наказанная.
- Давай договоримся с тобой: если в следующий раз такое случится…
- Не случится. Я надаю по голове этому дурачку и все, - фыркает маленькая хулиганка.
- Нет, - останавливаю её. - Людей бить нельзя.
- Жалко, - вздыхает Тося.
Если вспомнить Метелина, то я согласна с утверждением малышки, но всё же я должна воспитывать ее правильно.
- Тось, людей бить нельзя. Нужно немедленно позвать взрослых и рассказать, что случилось, а взрослые смогут разобраться в ситуации и тогда никого не накажут, - кошусь на Ильмиру Исмаиловну.
- Все равно накажут. Меня всегда наказывают, - упрямится Тося.
- Пообещай мне, что будешь делать так, как я тебе сказала, - прошу крестницу.
- Ладно, - сдается она, - обещаю.
- Умница, - целую ее в лобик. - Мне нужно уехать. Я должна решить наши с тобой проблемы.
- Когда уже ты меня заберешь? - дует губки малышка.
- Надеюсь, что скоро, - отвожу взгляд.
Мы обнимаемся с ней, а затем её уводят в группу, а я сухо прощаюсь с Ильмирой Исмаиловной и пока иду по коридору детского дома, вызываю такси и заказываю ужин для Виталика. Он не любит, когда я готовлю еду, поэтому у нас ресторанная, или от его мамы. Вот ее он просто обожает. Это избавляет меня от проблемы с готовкой и освобождает время для других дел.
Дома накрываю стол, зажигаю свечи, думая о хорошем, ведь если официально отца у Тоси нет, то.…
Щелкает дверной замок. Виталик входит в прихожую и ставит свой портфель на узкий комод. Это своеобразный ритуал, узнаю его по звуку.
- У нас праздник? - Замечает на мне вечернее платье в пол с россыпью блесток-искорок по всему силуэту.
- Да. Я узнала, что у Кирилла оказывается нет прав на нашу Тосю. Представляешь? Ему не надо писать никакой отказ. И теперь мы спокойно можем начать процедуру удочерения, - воодушевленно рассказываю ему.
Лицо жениха странным образом меняется. Он улыбается мне, а брови хмурые и глаза колючие, будто его эта новость совершенно не радует.
Такси несется по городу в сторону гостиницы, где я живу. Сижу на заднем сидении, стиснув зубы так, что в висках пульсирует. Руки сжаты в кулаки, но я почти не чувствую боли. Всё внутри кипит, как в раскаленном котле.
- Твою мать! - вырывается само собой.
Водитель вздрагивает, мельком смотрит в зеркало, но молчит. Умный мужик. Сейчас мне лучше не перечить.
В кармане жужжит телефон. Резко вытаскиваю его - «Лёха». Сослуживец. Почти что друг, но я не готов к разговорам. С силой тыкаю в экран, сбрасывая вызов.
Опускаю стекло, холодный ветер бьет в лицо, но не гасит жар в груди. Горло сжато, как будто кто-то душит меня изнутри.
- Можешь побыстрее? - бросаю таксисту, даже не пытаясь скрыть раздражение.
Он молча кивает, двигатель взвывает, и машина рвется вперед. Хочется быстрее оказаться в номере, наедине со своими мыслями.
Вхожу в номер и бросаю ключ-карту на тумбу.
- Вот же овца! - рычу себе под нос.
Мне плевать на этот детский дом, на Полину, на ее жениха, на всю эту херню. Но почему-то внутри все горит. Просто меня развели, как последнего лоха. Вписали в свидетельство о рождении, а теперь ещё и заставили бегать, как дурака.
- Идиоты, - цежу сквозь зубы, вываливая вещи из шкафа на кровать.
Завтра уеду. Нахер эту Москву, нахер их всех. Пусть Царапкина сама разбирается со своей Тосей.
Но почему тогда я так бешусь?
- Потому что меня нагнули! - вслух отвечаю на свой же вопрос.
Но даже звук собственного голоса не убеждает.
Я останавливаюсь посреди номера, стискиваю челюсть. Девочка. Эти синие глаза, которые так похожи на... на что? На мои? Но я даже не помню эту Наташу.
- Чёрт.
Кидаю вещи в сумку.
Нет, я не отец. Не может быть. Просто совпадение. Просто Горина Наташа вписала мое имя, потому что... Потому что что? Перепихнулись мы с ней?
- Бред.
Но если это правда?
Я резко разворачиваюсь и выхожу из номера. Мне надо подумать. Бар в гостинице полупустой. Парочка деловых костюмов в углу, бармен за стойкой - мужик лет сорока с усталыми глазами.
- Виски, - сухо бросаю я.
- Со льдом? - лениво спрашивает он.
- Без.
Опрокидываю залпом. Жидкий огонь сползает по пищеводу в желудок.
- Тяжелый день? - бармен поднимает бровь.
- Не то слово.
- Женщины?
- Идиоты.
Он хмыкает, протирает бокал.
- Всегда одно и то же.
Наливает ещё. Пью медленнее, чувствуя, как тепло разливается по груди.
