Нормальный читатель ведь как читает: он примеряет героя на себя, и если чувствует, как герой, то и соглашается с писателем. А если не может так же чувствовать, то и происходит отторжение авторской концепции. Логика тут ни при чем – в сфере чувств она вообще не действует, эмоции – это стихия подсознания. Вот на таком же подсознательном уровне и звучат первые реплики, когда моральные догмы еще не вступают в дело – тяжелое вооружение всегда запаздывает.
А знаете, хорошо, что эта книга написана. Я и не думала, когда читала, что возникнет такая разноплановая и откровенная дискуссия на важную, что ни говори, тему. Просто иногда не сразу доходит.
Мне было безумно интересно читать комментарии этого безусловно одаренного человека, я, как ребенок, радовалась, когда видела, что Марина опять что-то написала. Я хотела с ней говорить…
Автор:
Уф, Марина Николаевна, ну, что я могу сказать? Ну, не с чем даже поспорить! Если только с одним: нельзя судить о целом по маленькой части. Простите за грубую шутку: дураку полработы не показывают. Ну, что-то в этом роде. Тем более когда есть сюжет, развитие, события… Совершенно очевидно, что некоторые комментаторы или вообще не читали, или вот как раз сделали выводы, не дочитав половину или поменьше. В результате – неправильная реакция, абсолютно ложные выводы и иногда даже неумно звучащие претензии. «Неумно» – именно потому, что в тексте потом все сказано, все написано! И я чувствую себя в какой-то идиотский ситуации: вроде как надо заново все повторять, писать по второму разу… Или просто давать ссылки – см. стр. такую-то, там ответ на ваш вопрос. Как-то это странно, согласитесь.
Зато у меня агрессивный запал прошел, теперь я спокойна, как слон. Будем надеяться, что меня больше никто не вышибет из седла. И благодаря вам тоже, кстати. За что спасибо.
И очень скоро я прочитала то, что заставило меня по-девчачьи подпрыгнуть и крикнуть «Ура!!!».
Марина:
Я переменила мнение об авторе и книге – признаюсь. Просто материал шоковый, и трудно сразу осознать, в чем самая суть запрятана. Я думаю, с холодным рационализмом этот крик души услышать невозможно. А примитивным моралите лупить автора по голове бесчеловечно. Откатываю батарею и объявляю перекур.
Ну, кажется, благородный зверинец устал, примолк немного. Вакханалия священной справедливости затихла, пляски смерти прекратились (
Как-то еще в юности я прочитала примечательный рассказ. Как водится, автора не запомнила, да и название тоже. Но само повествование врезалось в память. В общем так, жила некая молодая дама по имени, скажем, Мария. Очень благочестивая, высоких моральных принципов, с тевтонской твердостью характера, несгибаемая христианка. Вышла она замуж, родила сына, но тут муж отчего-то сбежал от нее. Удрал и бросил с ребенком. И она стала воспитывать сына так, чтобы он не вырос таким же беспутным шалопаем. Она ему внушала христианские принципы, особенно любовь к матери. Это вообще было главным. Ее сын должен быть безупречен, потому что она сама безупречна. Она с таким высоким достоинством несла свой крест, что все на нее чуть не молились и говорили ей: «Вы мужественная мать и сильный человек».
И вот мальчик вырос и привел в дом девушку – хотел жениться, значит. Донна Мария ничего не сказала, но у нее случился тяжелый сердечный приступ. Вела она при этом себя очень мужественно. И всякий раз, как заходила речь о женитьбе, случался сердечный приступ. Сын наконец понял, что убивает мать своим эгоизмом, и про девушек все забыли.
Друзья тоже очень быстренько выметались вон, потому что мама умела вызвать у сына безмерное чувство вины за ее порушенный покой. Он всегда чувствовал себя виноватым и трогательно разрывался между необходимостью зарабатывать деньги для мамы и уходом за ней. Тихая неврастения медленно подтачивала его силы, и к сорока годам он увял, а потом умер, мучаясь от мысли, что огорчает свою маму ранней смертью. Но донна Мария очень мужественно перенесла смерть сына, она не сломалась и регулярно посещала могилу сына. Все говорили ей: «Вы мужественная мать и сильный человек».
Вот скажите, люди, отчего он не устроил бунт, лет в тринадцать не избил маму, не скинул с себя ярмо благочестивой материнской любви, не убежал на какую-нибудь стройку? Нет, подумайте, до сорока лет быть таким инфантильным! Почему он не вылечился от этого?
