В итоге мой побег за границу. Благодарность супругу, что научил самоуважению. Знаете, она говорит про себя – «сама имярек»: «У кого лечился?» – «У самой имярек…» Много чего можно рассказать, но лучше, чем вы, уже не напишешь. Так вот, Катерина, это можно назвать одним словом – нелюбовь. И давайте искренне порадуемся за тех, кто хамит вам, кто пишет, что это преувеличение и давно пора простить и переболеть. Им повезло с родителями, но им не дано понять таких, как мы.
Автор:
Алена, я даже не подозревала, скажу вам честно, что табуированность этой темы, ее стыдливое замалчивание привело к такому количеству человеческих драм и трагедий. Нет, я, конечно, не думала, что у меня уникальный случай, но чтобы он был распространен до такой степени…
Вы же понимаете, что на ваш вопрос «за что?» есть один ответ: «ни за что». Вы пишете: «нелюбовь». Вот именно, она!
Что ж, наверное, для нас с вами пришло самое время начинать заново жить, поняв причину того, что нам не давало этого делать раньше, и назло всему быть счастливыми. Чего я вам от всего сердца желаю!
Анника:
Прочла. Под впечатлением. Жизненно важно было, что еще один раненый ребенок обнародовал свои воспоминания. Это смело! И очень хочется надеяться, что не напрасно не только для автора, но и для тех, кто прочтет и задумается.
Некоторые фрагменты вызывали столь сильную реакцию, что требовалась передышка, просто замирала от боли узнавания.
Уже в комментах вижу, как реагирует часть общества, как моралисты жалят, бьют за откровенность. В который раз наблюдаю принцип: быть плохими родителями – это ничего, можно, терпимо, нормально, а рассказать о том, как калечили тебя родители – вот самый страшный грех, это очень плохо и категорически наказуемо!
Держитесь!
Казанцева Марина:
Как их много, этих девочек с изломанным детством. Уже взрослые, они никак не могут забыть свой домашний концлагерь. Они идут и идут, и за каждой тянутся жуткие призраки их прошлого – ничто не ушло, никуда не девалось, оно так и живет в одном с нами пространстве. Вся эта нечеловеческая нелюбовь, она по-прежнему висит на их плечах и тянет, топит, давит. Это она приходит сюда, чтобы еще раз ударить пожизненно избитых по больному месту – бесцельно, бессмысленно, просто от злобы, которую некуда девать и которой снова нужны жертвы.
Ведь это только малая часть, только те немногие, что прочитали и решились хоть под ником выговориться. Сейчас они подобрали слова и определения тому, что с ними было. Осудили и отбросили воспитательные инструменты своих родителей, обрели свой путь в своей семейной жизни. Худо-бедно, они находят сознательные способы преодоления вложенных в них дефектов, чтобы те не ударили по их детям.
Но представляю, как много тех, кто не сумел выйти из «окружения» в этой необъявленной войне. И вот сейчас по всей стране во множестве творятся трагедии, мирное увеченье, ГУЛАГ за закрытыми дверями.
Вот выдержка из книги «Синдром Мэрилин Монро» – слово в слово, как будто про нас: «Больная семья – это семья, где родители неспособны дарить детям свою безоговорочную любовь, неспособны взрастить их в здоровой атмосфере любви. Такие родители сами воспитывались в больных семьях и в детстве никогда не ощущали на себе безоговорочной любви. А когда они сами стали родителями, перед их внутренним взором не оказалось образца, по которому можно было бы учиться любить: самого себя, своего супруга или своих детей, причем любить здоровой любовью. Они просто не могут дать то, в чем не видят необходимости, то, чего они сами никогда не получали. Ущербные, несчастные, ненадежные, неспособные разбираться в собственных чувствах, они не знают, что значит любить, что значит быть добрыми отцом и матерью, что значит делить с детьми свою безоговорочную любовь. Они не представляют, как можно позволить своим детям свободно развивать свою индивидуальность; их пугает любое отклонение от их собственных поведенческих стереотипов. Сами больные, они и вас растят в удушливой атмосфере больных отношений, поскольку не знают ничего другого. Нельзя, конечно, говорить здесь о сознательном выборе; скорее, это обусловленная реакция, бессознательно передаваемая от одного поколения к другому. Это длинная цепь; она включает в себя много поколений. Больные родители воспитывают больных детей, которые, став взрослыми, создают новые больные семьи, и в них снова воспитываются больные дети. Эта болезнь охватывает множество поколений: она передается от одного поколения к другому, она наследуется каждым последующим поколением от предыдущего».
