Стоило мне услышать этот вопрос, и я поняла, какого дала маху. Тогда я попыталась сыграть под дурочку, надеясь, что еще не слишком поздно.
– Каким телом? – удивилась я, только что во всем признавшись.
Один из легавых встал. У него вдруг сделался очень усталый вид, и тот легавый, который был любезным, удержал его за рукав и сказал мне:
– Не важно, начнем все сначала.
Моя любовь к Хуго поддерживала меня надежней, чем ноги.
Они начали все с нуля. У меня была бурная ссора с Полем Каптером, мои нервы не выдержали, и я схватила пистолет, который хранился в ночном столике.
Тут я прервала их, терпеливо спросив:
– Какой пистолет?
Ответом мне был взрыв ругательств. Я разрыдалась, что было несложно, потому что я очень устала, и, икая и всхлипывая, чтобы как можно дольше потянуть время, постаралась разъяснить это ужасное недоразумение. Я действительно всей душой хотела бы иметь оружие, потому что тогда конечно же я выстрелила бы в этого ужасного человека, который обращался со мной как с половой тряпкой. Но поскольку оружия у меня никогда не было, да и характер скорее мирный, то я обратилась в бегство, укрывшись у родственницы, где, как я была уверена, Поль Кантер никогда бы меня не нашел. Я вернулась в Париж, надеясь, что на этот раз он все понял и исчезнет из моей жизни, но я так сильно хотела убить его, что когда меня задержали представители закона, у меня на какой-то момент начались галлюцинации и я уверилась, что действительно убила его, но должна сказать, что это скорее из области фантазмов, и любой психолог легко объяснит, что со мной произошло.
– А где в таком случае Поль Кантер? – процедил сквозь зубы тот, кому я особенно действовала на нервы.
Я напустила на себя возмущенный вид гражданки, которая относит себя к куда более высокому слою общества, нежели жалкий низкооплачиваемый служащий, к тому же пытающийся злоупотребить своей властью, и возразила, что не собираюсь выполнять за полицию ее работу. Потом я опустила голову с видом глубокого раздумья и добавила после долгой паузы, призванной вселить надежду в сердца под полицейскими мундирами:
– Возможно, он в Германии. Он туда собирался.
– Но вы говорили, что он не желал оставить вас в покое.
Я мягко вздохнула и повторила, четко выговаривая каждое слово, словно обращалась к невнимательным детям:
– Он готов был оставить меня в покое при условии, что я дам ему денег, все больше и больше денег. Но я и так много ему заплатила. Ему было на что устроить передышку.
