– Никогда не слышал о женщине, которая платит, чтобы избавиться от парня, – проворчал обладатель дурного характера.
– Потому что вы никогда не были женщиной, которую бьют, – с достоинством возразила я.
– А вы знаете, – вступил слащавый, – это же смягчающее обстоятельство. Значит, он бил вас?
– Совершенно согласна, можете себе представить. Если бы я его убила, то никаких угрызений не испытывала бы. Но я его не убивала.
– Ну а с чего вы тогда сами во всем признались?
– Сама, лейтенант? Вы шутите. Вы вырвали из меня это признание.
На этот раз понадобилось вмешательство троих коллег, чтобы помешать самому нервному объяснить мне истинный смысл глагола «вырвать».
Я добавила с непоколебимой уверенностью:
– И я сообщу об этом моему адвокату, как только его увижу.
Остальные легавые обменялись серией загадочных взглядов и вышли из комнаты в свинцовом молчании. Я испытала мгновение истинного счастья. Признанием я облегчила свою совесть. А теперь еще и уверилась, что Хуго сдержал слово и не предал меня. Я чувствовала себя воистину неуязвимой.
Это ощущение только усилилось, когда я узнала, что он нашел мне именитого адвоката. Небольшая проблема заключалась в том, что Хуго должен был официально оставаться в стороне от этого дела. Любой непосредственный контакт между нами был невозможен. Второй проблемой, которая на тот момент занимала меня меньше всего, было то, что адвокат стоил так же дорого, как его репутация. К счастью, я заранее выдала доверенность Хуго. Теперь я могла ни о чем не заботиться.
Эта история об убийстве без трупа, мое решительное и долгое молчание, мое сопротивление на всех допросах, последовавших за моим признанием, – все это стало лакомым кусочком для прессы.
Мой адвокат подробно остановился на моих признаниях, долго рассказывал о наших отношениях с Полем, основанных на моем рабском подчинении, о наших частых ссорах, о пресловутом чеке, который был предъявлен к оплате, но вовсе не Полем, – загадка, еще больше запутавшая дело, – и после весьма уклончивых показаний экспертов меня признали невменяемой и отправили в психиатрическую лечебницу.
Во время нашей последней встречи мой защитник объяснил, что я легко отделалась и что он в лепешку расшибся, лишь бы не впутывать Хуго, который был готов на любые безумства ради меня.
