Маму лучше не злить. Она лучше знает, как надо. И Соня, тихонько плача, подчиняется, – ноги жжёт, мурашки бегут по телу. Громко плакать нельзя – накажет.
– Садись! – мама не хочет ждать. Она отпускает руку.
«Я ощутила тело – его контуры, плотно облепленные песком, стали ясны. Я нырнула в него, ощутив каждую мышцу изнутри.
Локоть ужасающе выл, и я хныкала, а затем, рыча, попыталась выпрямить руку. Это усилие стоило мне удушья. Один сантиметр. Отлично. Рука встала поперёк, а локтю оказалось мало. Спина истерила. Мне жизненно нужно было пошевелиться. Я завозилась, словно червяк, напрягая пресс и пытаясь подняться – никак, нет. Ещё. И ещё. Казалось, что на меня обрушился небоскрёб.
На вдохе в рот залетела мошка, прилипла тельцем на языке. Я выплюнула её. Теперь мы лежали в могиле вдвоём, и эта мысль показалась мне даже забавной. Сырой воздух пах склепом и плесенью. Я поняла, что сейчас потеряю сознание. Это было свидание с собственной смертью».
– Папа, папа! – Соня тянет руки к отцу. – На ручки!
– Возьми умную книжку и почитай, – говорит тот, отстраняясь. – Бестолковых никто не любит. Иди!
«Паника. Я запаниковала. Эта груда песка! Мне никогда отсюда не выбраться. Я начала задыхаться. Звуки пропали. И затем всё замедлилось, будто я провалилась в мешок, – даже боль притупилась. Холод также исчез. Стало терпимо. Я увидела мир без меня, – тот, что остался снаружи, тогда как я умерла. Мир грустил. Ему было жаль, ведь я составляла картину мира – маленьким пазлом, крохотной клеткой, едва различимой пылинкой, – но всё же, всё же он ощущал потерю.
Голос. Я стала петь. Это было утробное: «У-у-у». Потом брала ноту выше. Потом была песня, рождённая из этих нот – Canzonetta Andante. Мир грустил, и я плакала вместе с ним.
Моей точкой опоры всегда была травма. Сейчас же, заваленная песком, я пропевала ноты, соединяла их между собой и видела, что это и является той, иной точкой опоры, про которую тогда говорила Глор. Это был голос, и звук, и пение!
Я захотела есть. Голод был просто зверским. Затем опять стало больно. Затылок так онемел, словно туда вбуравили гвоздь. Я напрягла плечи и ощутила прилив сил. Какая-то часть меня, не желающая умирать, упорно полезла вверх, отвоёвывая право на жизнь. Мне удалось согнуть колени – немного. Затем чуть-чуть повернуться.
– У-у-у! – запела я что есть мочи.
– У-у-у! – послышалось протяжное из-под земли.
Мне почудилась Вида, которая стала толкать меня своей крепкой спиной и выпихивать лапами».
Соня с усилием села. Стряхнула с лица песок, жадно хапнула воздуха и долго ещё дышала – не могла надышаться.
<p>Глава 56</p>Любовь – это сильная нежность.
«Нашла чек на флоггер, от 30 декабря. Но… тогда я была в больнице! Не понимаю… Я должна вернуть Айрис платье. Она говорила, что возле их дома есть супермаркет, где шмоток просто навалом».
