Глория отлучается, и Соня достаёт из аптечки пачку снотворного. Вытряхивает таблетки на ладонь. Одна, две, пять… Она сбивается со счёта и методично, по одной съедает их все, запивая из банки сырой водой. Зарывается, не спеша, в одеяло, и уже там, в безвоздушном пространстве, её мир начинает плыть, засасывая мутнеющее сознание в головокружительный водоворот. На фоне цветастых, пляшущих в темноте пятен Соню затягивает было в бездну, но невнятное: «Эй, детка…» резко выдёргивает её на поверхность, точно плотвичку, подсечённую удачливым рыбаком.
С титаническим усилием она открывает глаза и обнаруживает Глор – размытое привидение, с мышью в зубах.
– Чёрт! – вскрикивает та, и серый трупик гулко плюхается на пол. – И на минуту оставить нельзя!
Шуршание бумаги, усиленное во сто крат, ужасающе скрежещет в ушах.
– Риск внезапной остановки дыхания во сне, – кошкодева торопливо читает инструкцию к таблеткам, под действием которых Соня проваливается в бездонно-глубокий сон. – Синдром ночного апноэ41. Галлюцинации.
Дальше она щерится, трясёт Соню за плечо, но безрезультатно, – препарат продолжает действовать.
– Автобус… – бубнит та сквозь дремоту. – Товарищ водитель, а куда мне надо?
Автобус – тот самый, с серыми шторками – резко тормозит, и она кубарем валится в проход. За рулём вместо водителя сидит он – её мужчина – и улыбается, но нездорово, хищно. Пригнувшись под перилами, отделяющими водительское место от салона, он шагает к ней и склоняется так низко, что видны нефритовые крапинки на тёмной радужке глаз. Зловеще, смакуя каждую букву, говорит:
– Выбирайте, л-л-леди: я или воздух?
– Ты, – не раздумывая, отвечает Соня и тянется, чтобы обнять.
Он выворачивает ей руку – резко, – и она, вскрикнув, сгибается пополам. Вертикальная стойка позади становится местом пытки. Неизвестно откуда взявшейся верёвкой мужчина привязывает её за запястья к поручню и злобно кричит в лицо:
– Я или воздух?
– Ты, – отвечает на выдохе Соня. Так долго ждала, и вот…
Из кармана комбинезона, на груди которого написано: «Everyone comes back home42», он извлекает прозрачный пакет и, напялив его ей на голову, туго утягивает за ручки на подбородке. Нащупывает под чокером желобок на шее, где пульсируют крупные вены. Давит на них. Его лицо так близко: бездонные зрачки немигающих глаз видны даже через мешок, а ноздри раздуваются точно у возбуждённой ипподромной лошади, вышедшей на беговую дорожку.
– Удушение чревато остановкой сердца, – слышится поучительный голос Глор откуда-то из параллельной Вселенной.
В голове раздаётся тиканье гигантского метронома, отмеряющего равномерные куски утекающей жизни. Три глотка, и воздуха больше нет. При вдохе тонкий целлофан жадно втягивается в рот, и Соня дышит всё чаще, всё отчаяннее.
– Из-за гипоксии43 происходит преждевременное сокращение желудочков сердца, что вызывает аритмию44!
У висков рождается глубокая синяя боль; холодная стойка впивается в позвоночник. «Леди, Вы погнёте поручень!» – смеётся из глубины прошлого его такой узнаваемый голос.
Она заваливается на бок в сопровождении его стиснутых на шее, побелевших от напряжения рук, на которых рельефно играют бицепсы, – змея на плече грациозно шевелит кольцами. Перед взором появляется огромное алое сердце – сбивается с ритма, содрогаясь в неровных конвульсиях. Пульс отдаётся в ушах, гремит канонадой.
– Дыхательный алкалоз, – урок патфизиологии под руководством невидимой Глории продолжается уже на полу. – Необратимое повреждение мозга… Асистолия45… Возбуждение блуждающего нерва… – и, смачно икнув, она заключает: – Летальный исход.
– Стоп! – хрипит Соня.
– Не слышу! – отвечает мужчина, чем демонстрирует, что всё превосходно слышит.
– Сто-о-оп!
Её уносит в беспамятство и забирает в обморок. Сердце стучит отбойным молотком, боль разливается тёплым приятием.
«Умираю», – пульсирует в голове.