Козырев от смешка едва удержался, а вот девчонка насупилась. В ее лице было нечто неуловимо лошадиное, что, как некоторые утверждают, говорит о наличии аристократических корней. На мой вкус, данная особа была чересчур аристократична: к вытянутой физиономии с длинноватым носом прилагалась еще и тощая до невозможности фигура. Возможно, это издержки подросткового возраста? Ей всего шестнадцать, еще успеет округлиться. Жаль, но нос от этого короче не станет. Немного исправляли ситуацию глаза: большие, опушенные длинными черными ресницами. По поводу последнего у меня сразу возникло подозрение, что они подкрашенные, поскольку блондинка с темными ресницами — зверь редкий, практически исчезающий.
— Алексей Фомич, этот маскарад никого не обманет. Юноша на мастера не похож. По нему видна привычка к совсем другой одежде. Неужели вы будете утверждать, что он не дворянин?
— Разумеется, не буду. Юноша из очень приличной семьи.
Я поначалу опешил, не понимая, откуда у него эта информация, но потом вспомнил, что при оформлении покупки дома предъявлял паспорт, в котором указано, что я потомственный дворянин. И тогда же я порадовался, что не стал ни оставлять, ни тем более использовать фальшивки лжевоенного — мой паспорт проверяли так тщательно, в том числе артефактом, как будто я не дом покупал, а пытался пройти на режимный объект. И это не есть хорошо — моим родственникам не стоит знать о том, что в схватке с моим убийцей выжил не он.
— Я вас просила не искать мне женихов, — возмущенно повернулась Наталья к Козыреву. — Мне все равно, из какой семьи этот юноша. Он мне не нужен.
В этот раз Козыреву удержать смешок не удалось, совсем короткий, но все же. Я же потерял дар речи и прикидывал, не стоит ли покинуть этот не слишком гостеприимный дом, пока девушка не передумала. Что бы ни говорил Валерон, очереди из жаждущих внимания прекрасных княжон перед домом я не заметил.
— Петр Аркадьевич — единственный человек в Дугарске со сродством к механике.
— Какое-то оно у него очень маленькое, — пренебрежительно сказала Наталья. И прозвучало это так, как будто она имела в виду совсем не сродство.
— Вы его еще не видели, а уже ругаете, — хмыкнул я. — Я не настаиваю. У меня и без того дела есть, Наталья Васильевна.
Она недовольно поджала губы и посмотрела на Козырева, ожидая поддержки, но тот сохранял полнейшую невозмутимость.
— Пусть посмотрит, — наконец изрекла она, недовольно поморщившись, отчего лицо потеряло остатки привлекательности.
Похоже, в ее отношении наши с Валероном вкусы полностью совпадают. Если бы она еще улыбалась, сошла бы за миловидную, но с лицом особы, против воли обожравшейся лимонов, шансов у нее нет.
Пианола стояла в гостиной. Дав свое разрешение на осмотр, княжна тотчас же ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь, хотя было заметно, что ей ужасно хочется ею хлопнуть.
— Алексей Фомич, не поясните суть произошедшего? — повернулся я к Козыреву.
— Отчего бы не прояснить? Василий Петрович как-то в сердцах сказал, что старшая дочь как продолжатель рода уже потеряна, нужно поскорее выдать замуж младшую, пока тлетворное влияние сестры на нее не подействовало. Я в шутку сказал, что буду сразу приводить всех потенциальных женихов к ним в дом. Вот Наталья Васильевна и нервничает, как будто ее действительно могут выдать замуж против воли. Хотя единственная причина, что я привел тебя сюда — в сломанной пианоле.
— Неужели я похож на того, кто собирается посвататься?
— Девушки… Что у них в голове, не знают даже они сами.
Вместо ушедшей княжны в гостиную явился слуга, открывший нам дверь, и принялся с подозрением на меня пялиться. Продолжать разговор в такой атмосфере было положительно невозможно, поэтому я направился к пианоле и поднял крышку, чтобы получить доступ к ее механизму. Состоял он из двух частей, в одну из которых — артефактную — я бы не полез точно, а вот та, которая механическая… С ней, может, и получится разобраться.
— Что конкретно в пианоле не работает? — спросил я. — Она включается?
— Включается, но вал не крутится.
Я отсоединил привод от артефактной части и принялся изучать механическую. На удивление поломка оказалась несложной: между шестеренок застряла уже успевшая мумифицироваться мышка.
— Она же должна была вонять… — удивился я.
— Так и воняла, но грешили на Марию Васильевну, — степенно ответил слуга. Я не успел удивиться, как он добавил: — Она часто что-то вонючее с зоны приносит. По поломке что можете сказать, Петр Аркадьевич?
Спрашивал он, обращаясь по имени-отчеству, но с явной ехидцей.
— По поломке… А сами вы не видите? Не будет работать — обслуживающий механик умер.
Я помотылял мышиной мумией в воздухе. Козырев от незамысловатой шутки пришел в восторг и захохотал. Слуга обиженно отошел в сторону. Я же отложил засушенную мышь и принялся чистить и смазывать механизм, недостатков в котором не видел. Собственно, он и забуксовал из-за несчастной мышки, попавшей в жернова судьбы.
