Царев вновь задвигал пальцами, только еще быстрее. Набухшая, почти воспалённая плоть умоляла остановиться, но было бесполезно. Движения его были четкими, ритмичными и абсолютно точными, потому что, как только он согнул внутри меня пальцы, я закричала от усиливающихся спазмов. Меня словно взорвали изнутри! Все стало неважным, прошлым и бессмысленным. Лишь тело, отданное во власть его рук, содрогалось от нереального оргазма, что казался бесконечным.
Я вздрагивала вновь и вновь, не прекращая стонать, пока не обессилела и не стала переваливаться, через ограждение. Но Саша подхватил меня, дёрнул на себя и крепко прижал. Стянул бюстгальтер так, что грудь выпрыгнула из ставшего тесным кружева ему в руку.
– Не играй, Царёва, – зашептал он мне на ухо. – Ты даже не представляешь, что будишь во мне! С каждой твоей забавой нежности становится все меньше, а животное желание трахать тебя до потери пульса, крепнет. Хочу наблюдать за твоим поражением, а как только ты готова будешь сдаться, начну новую пытку. И это будет длиться бесконечно, Царёва… Удовольствие смешается с бессилием, покорность победит твою тягу к бунту. Вновь и вновь… пока ты не начнёшь умолять остановиться…
– Я не буду тебя умолять, – еле нашла в себе силы, чтобы ответить.
Его большая сильная рука ласкала грудь, сминала её, и мне даже показалось, что это никогда не закончится, но трель дверного звонка взорвала трещащий от нашего возбуждения воздух. Откинула голову ему на плечо, пытаясь заглянуть в глаза. Но лишь увидела коварную многообещающую улыбку. Клиент почти готов… Или я готова? Черт подери этого Царёва! Опять всё спутал. Смял, перемешал, превратив из охотника в дрожащую жертву.
– Нет, ты будешь умолять, – хрипло рассмеялся Саша, а потом облизал пальцы, которыми только что доводил меня до полного исступления. В этом жесте было столько откровенной пошлости и порочного обещания, что мне захотелось взвыть от предвкушения.
– Это что за чудеса? – голос бабуленьки послышался из лифта еще до того, как створки раскрылись.
– Поцелуй, – приказал он, помогая опустить платье, что так и зависло на руке. Я послушно встала на цыпочки и прижалась губами, выдыхая напряжение и вбирая его рык, близкий к отчаянью.
– Александр! Это же не надёжно! Катька – собака дикая, её запирать на три замка нужно, а ты лифт в квартире установил, – буленька первая выпорхнула в квартиру.
– А я всё равно её найду, – он шлепнул меня по заднице и пошёл встречать гостей. Голос его вмиг стал спокойным, будто и не было этого ничего. – Как добрались? Лёва сильно гнал?
– Лев твой ссыкло, – крякнула старушка, обнимая уже любимого зятя. – Ни разу не превысил!
– Мам, перестань, – шикнула мама, дождавшись своей очереди для объятий. – Прекрасная квартира, Саша.
– Будьте как дома.
– Катька, с тебя кофе, – следом вышел Лёва, нервно поправляющий ворот рубашки. Очевидно, дорога для него оказалась длиннее, чем он то мог представить.
– Хорошо, Лёвушка, – я еще вздохнула пару раз, продолжая сжимать стекло до боли в ладонях, чтобы прийти в чувства.
– Зато я прекрасно понимаю теперь, в кого ты, –улыбнулся парень, а потом перевёл взгляд на друга. –Говорят, чтобы посмотреть, какой будет твоя жена, нужно посмотреть на тёщу. Нет. Пиз… – Лёва вовремя осёкся, и по инерции вжал голову в плечи. – Врут. Ты на бабушку лучше посмотри, Царёв.
– Это точно! – рассмеялась мама. – Катька вылитая бабушка.
– Ну, и повезло же тебе, зятёк, – расхохоталась старушка. – Такая искорка досталась.
Мы быстро выпили кофе, провели по квартире экскурсию и дружно выехали на дегустационный ужин в ресторан. Булечка наотрез отказалась ехать с нами, предпочтя компанию Лёвушки. Наверное, он не очень обрадовался такому повороту, именно поэтому буквально вылетел из машины, как только припарковался у здания ресторана.
– Любовь Григорьевна, а поделитесь, как это вы заткнули его? – Саша помог выбраться старушке из внедорожника.
– Ой, Саша, лучше тебе это не слышать. Слабый нынче мужик пошёл. Стеснительный…
– Заткнись, Саня, – прошипел Лёва, вбегая в здание ресторана по наш дружный хохот.
Ужин прошёл просто великолепно. Мы долго спорили над меню, перебрали огромное количество блюд. Даже Алексей Тихонович принимал очень активное участие, правда специализировался он на алкоголе, да и оппонентами его были Лёва и Королёв, присоединившийся к нам.
– Слушай, а может я не пойду? – Мирон сыто погладил живот и откинулся на спинку кресла. – А чего? Я уже поел на халяву. И на подарке сэкономлю.
Я рассмеялась, наблюдая за странно веселым Королёвым. Сегодня на нем не было строгого костюма, он словно перестал прятать свои татуировки, что растекались по его рукам и игриво виднелись из-под воротника чёрной футболки. Взгляд упал на руку, которой он отчаянно жестикулировал, споря с Лёвкой и сердце дрогнула. Не замечала… Или не хотела замечать знакомый рисунок, что был искусно замаскирован в ворохе мелких деталей. Сомнения все растаяли, потому что уже видела я этот рисунок…
