– А когда Царёв твоим успел стать? Ты его пять минут назад кастрировать тупым ножом собиралась! – прищурилась Олька, чуть наклонив ко мне голову, словно сканировала.
– А мозг включила я, Сладкова, – точно так же наклонилась к ней, столкнувшись нос к носу. – Его хозяйство мне ещё пригодиться может!
– Подумала, значит? Наконец-то.
– Ты мне тут зубы его хозяйством не заговаривай. Отвечай, Олька! Сама отвечай, иначе…
– Саша не должен узнать, иначе расскажет всё. А мне не нужно этого. Хочу и дальше спокойно работать, и воспитывать своего сына. Мой он, поняла? – Оля отчаянно закрывала уши сыну, что с интересом рассматривал нас, будучи прижатым с двух сторон.
– Так не пойдет, подруга, – я посадила Мишку на диван, вручила модель паровоза и вытянула Ольку в коридор. – Отвечай!
– Кать, ты где? – с лестницы раздался рёв Царёва.
– Собирайся, милый! Извиняться сейчас будешь, – сжала губы, испепеляя подругу взглядом. – В кино идём.
– Куда? О, Олька Сладкова слаще кока-колы, – рассмеялся Саша, застыв на последнем пролете. Оперся о перила и перегнулся, смотря на нас сверху. – А я уж, грешным делом, подумал, что прячет от меня Катерина кого-то.
– Привет, Саш, – Оля захлопнула дверь в кабинет и задрала голову, нацепив на себя самую невинную улыбку. – Я уже ухожу.
– Хорошо, – кивнул он, продолжая подозрительно щуриться. – А чего не поздоровалась? Подсматривала за нами? А потом сбежать надумала?
– Так, всё! Саша, иди в комнату, – я закатила глаза, понимая, что нас раскрыли.
– Я тебя тут подожду, милая, – упирался Царёв, опустив взгляд на руки подруги, в которых она судорожно сжимала детские сандалики. – Соскучился, теперь повсюду за тобой таскаться буду.
– Пока, Олька. Провожать не буду, – я чмокнула подругу в лоб и взбежала по лестнице. – Идём, Царёв, повторишь, как плохо тебе без меня было, а то неубедительно как-то.
– Как же не проводить? Не гостеприимно это, Катенька, – Саша увернулся из моих объятий и двинулся вниз.
От каждого его шага Оля становилась всё бледнее. Ну, и последний шанс на благополучную развязку лопнул, когда дверь кабинета открылась и из него выскочил Мишка.
– Мама, – малыш вскинул синие васильковые глаза на Царёва и протянул ему свою руку. – Привет. А ты кто?
– Здорово, мужик, – Царёв присел на корточки и стал рассматривать лицо мальчишки, аккуратно пожимая крохотную ладонь. – Меня Саша зовут.
– А меня Миша. Мам Кать, а можно мне домой паровоз забрать?
– Мам? – крякнул Царёв, поднимая на меня мутные глаза.
– Крестная я, Сашенька. Крестная мать! Идём, милый!
– Очень приятно, – Саша сжал губы в напряженную нить, поднялся, словно всё понятно ему стало. – В комнате тебя подожду.
– Саша… – прошептала Оля, не понимая, что делать дальше.
Царёв замер на полпути, дернул плечами и обернулся.
– Мы в кино-то идём?
– Конечно, – я прочистила горло, усадила Мишу на тумбочку, надела сандалики, потому что подруга сейчас была не способна с этим справиться сейчас. – Оля, успокойся. Мы что-нибудь придумаем…
***
– Чёрт, – облизала ложку, закрыла глаза и откинулась на лобовое стекло. – Царёв, ты бесишь меня. Как же мы в семейной жизни ругаться будем? А? Если я сердиться на тебя не могу? А как же страсть? Битьё посуды?
– Битьё посуды я могу взять на себя, – хмыкнул он, обнимая меня.
– Наслышана я о новом дизайне твоего дома, – зарылась лицом в его толстовку и снова отпрянула. – Но мне и старый дизайн очень нравился.
– А это ты во всём виновата, – Саша закинул руки за голову и поднял голову к темнеющему небу, бросил взгляд на часы, словно сверялся с пунктуальностью опускающейся темноты. – Вы сами не взяли меня с собой на мальчишник! Но я знаю, как тебе отомстить.
– Как?
– Я не приглашу Севу на свой мальчишник, – Царёв улыбнулся. Открыто и многообещающе. – Ты будешь сгорать от любопытства, Катенька.
– Нет!
– Да-да! – он отобрал ведро мороженого и притянул к себе, укрывая пледом. – Фильм начинается.
– А ты романтик, да? Ведь я имела в виду обычный душный кинотеатр, Саш, – снова окинула взглядом огромное поле за выставочным центром, где летом устраивали кинотеатр под открытым небом. Любителей уединения было довольно много, правда прятались они все в салонах авто, тогда как мы устроились прямо на капоте его джина.
– Я вот всё гадал – откуда столько мелодрам, при чем большую часть из них сняли мужчины. А оказывается, всё просто – виной всему женщины. Что вы с нами делаете?
– Не мечтай, Царёв, – перебросила ногу и вскарабкалась на него. Руки легли на тонкую ткань футболки, чтобы ощутить биение сердца. – Может, вы и снимаете фильмы… Но романы пишем мы, Саша.
– Сдаюсь, – он снова рассмеялся, согревая меня звуком своего хрипловатого смеха.
– Правильно, милый. Сдавайся по-хорошему, – прижалась губами к кадыку, чтобы впитать каждый волшебный звук его голоса.
– Я серьёзно, Кать. Не отпущу больше. Со мной будешь, – Саша сжал меня за руки, чуть приподнимая, чтобы в глаза смотреть. – Всегда!
– У-у-у-у, Царёв, да ты влюбился, – улыбнулась и прижалась лбом. – Только не говори, что я не предупреждала тебя.
