– А ты любитель халявы, хлопчик, да? – бабушка зыркнула на Королёва, вальяжно махнув ладонью, которую тот мгновенно сцапал и быстро чмокнул тыльную сторону.
– Хотя, нет. Приду. Вы, бабушка, задолжали мне танец, – он уловил мой пристальный взгляд, подмигнул, прошелся рукой по татуировке и вновь вернул свое внимание моей престарелой бандитке.
– С чего это?
– А с того, что я видел, как вы пялились на мою шикарную задницу дольше, чем позволяют того правила этикета. Задолжали вы мне, Любовь Григорьевна!
– О! Нет, – вздохнула мама, проигнорировав дикий хохот, что разразился за столом. – Достойный противник на горизонте… Пора готовиться к войне.
– Так, вам осталось попробовать шампанское, – Саша вдруг встал, бросил взгляд на часы и потянул меня за руку. –Мы вам доверяем целиком и полностью. Лёва и Королёв развезут всех по домам, а мы с Катериной вынуждены откланяться.
– Куда? – эхом пронеслось над столом.
– Сдаваться буду, – рассмеялся он, вытягивая меня за локоть. – Идём, милая.
– Саша, что происходит? – я еле успела подхватить свою сумку и бросила воздушным поцелуем собравшимся.
– Сюрприз, милая…
Впервые мне хотелось, чтобы он говорил по телефону, листал ежедневник и опасно отпускал руль, чтобы достать из бардачка папку документов. Но нет! Он молчал, лишь нежно пробегался по моим пальцам, сжатыми в нервном спазме.
Молчала и я. Понимала, что всё равно не угадаю, что он там задумал, поэтому пыталась расслабиться и лишь наблюдала за довольной улыбкой на его лице.
– Идём, – Саша надел пиджак, ловко повязал галстук и выскочил из машины. Быстро обойдя машину, распахнул мне дверь.
– Куда?
– Сдаваться, Катя. Бесит меня, что ты Ростова, – он махнул головой в сторону таблички с гордой надписью ЗАГс.
– Ты серьёзно?
– Конечно.
– Но свадьба только через две недели… – во рту всё пересохло, а взгляд мой застыл на его хитром лице. Сука… Спланировал! Опять всё спланировал, продумал, рассчитал, а оповестить забыл.
– Это лишь картинка, Катя, – подошел вплотную, обхватил моё лицо своими горячими ладонями и поднял, чтобы в глаза смотреть. – А моей ты будешь сегодня. По-настоящему.
– По договору?
Саша улыбнулся и вытащил из бардачка папку, открыл последнюю страницу, на которой уже стояла его подпись и вложил в мою трясущуюся ладонь ручку.
– По новому договору. Подписывай, Катерина. Я исключил пункт о запрете на любовь, и ты больше не должна мне год своей жизни, но я продолжаю гарантировать тебе сохранность «Яблоневого».
– Почему, Саш?
– Потому что сможешь уйти в любой момент, – он наклонился и поцеловал. Медленно, лаская языком нижнюю губу. – Только помни, что я все равно найду тебя и верну. Идём. – Саша дождался, пока я послушно поставлю подпись, затем стянул с сидения, взял за руку и потянул ко входу.
Мысли хотели было взорваться в паническом полёте, но я внезапно успокоилась. Внутри разлилось тепло от серьезности в голубых глазах Царёва, что продолжал коварно улыбаться, глядя на меня. Незачем рядом с ним переживать о чем-то, этот мужчина не даст упасть ни себе, ни мне. Всё в его жизни должно быть чётко, правильно. Ну, и пусть правильно будет! А правила мне не обязательно знать… Не стихийный он? А его стихия – создавать правила, которые известны лишь ему. Сделала шаг, бросаясь с головой в его надёжный, но неизвестный омут.
Я не удивилась, когда нас встретили, когда выяснилось, что документы уже были оформлены и мне оставалось лишь поставить очередную подпись.
– Стоп… – Саша стал хлопать себя по карманам, а потом достал бархатную коробочку.
– Клятву читать будешь? – каждое слово больно раздирало пересохшее горло.
– Конечно, – он взял мою правую руку. – Гореть буду, Катя. Каждый день, каждый час. Клянусь, что и тебя сжигать буду. Каждый день. Каждый час…
– Царёв… – ахнула, ощутив холод металла, что заскользил по безымянному пальцу, накрывая помолвочное кольцо широкой лентой из белого золота с россыпью бриллиантов.
– Царёва! – довольно рассмеялся он, поглаживая металл. – Клянешься?
– Да я пепла от тебя не оставлю, – дрожащими пальцами вытащила очень похожее, но без камней кольцо и надела. Быстро, уверенно, словно боялась, что передумает. Сжала руку, словно пыталась уловить нервозность, волнение. Но нет. Он был спокоен и решителен, как удав. – Двадцать четыре часа в сутки, Царёв. Я – твой персональный котел в аду. Готов?
– Готов. Моя ты теперь! Пора, Царёва…
– Опять убегаем? – бросила извиняющийся взгляд на женщину, что вслед крикнула нам: «Объявляю вас мужем и женой!»
– Долг супружеский отдать хочу, – рассмеялся этот внезапно ставший таким загадочным мужчина и снова потащил меня на выход.
– Куда?
– Туда, где нас никто не побеспокоит…
Царёв сказал – не побеспокоят – Царёв сделал. Демонстративно вырубил свой телефон, снял часы и сжал мою руку, приятно обласкав металлом на своём безымянном пальце. Спокойно было, когда мы сели в частный самолёт, хорошо было, когда засыпала в его крепких объятиях и волнительно было, когда мчались на бешеной скорости вдоль кромки моря на арендованном автомобиле…
