– Царёва, уже утро, а ты так и не молила меня о пощаде, – зашептал он, поглаживая кожу, что мгновенно покрывалась мурашками. – Ни одной мольбы я не услышал.
– Вот я научусь, Царёв, и это ты у меня пощады просить будешь! Поберёг бы себя, чай, не мальчик.
– Ох, и язык у тебя, женушка.
– М-м-м-м, кофе в постель? – распахнула глаза, наткнувшись на фарфоровую чашечку на прикроватной тумбе.
– С мороженым.
– Боже! Это восхитительное утро, – я повернулась через плечо, наблюдая, как Саша увлечённо исследует моё тело подушечками пальцев. Взгляд сосредоточенный, внимательный, но спокойный.
Почувствовал, что наблюдаю за ним, вскинул на меня свои потемневшие от желания глаза, улыбнулся и стал медленно наклоняться. Поцеловал. Сильно, жарко, до мурашек. Сгрёб в охапку, перекатился на спину, усадив меня поверх себя.
– Какие планы, Царёва?
– Да так, ничего особенного, – впилась ногтями ему в грудь и заскользила вниз, приятно ощущая, как он твердеет подо мной, что внезапно вызвало предательский протяжный стон. Не удержалась и вильнула бёдрами. Обнаженная плоть легко поддалась, и я снова заёрзала, пока не ощутила уже каменно-твердый член в нужном мне месте.
– Катенька, – Саша закинул руки за голову, улыбнулся, с удовольствием наблюдая за мной. – Ты же помнишь, что я просил тебя не играть?
– Какие уж тут игры? – круговые движения сменились на продольные, и я тихо заскулила, как только его член дёрнулся и проскользнул меж губ прямо к уже налившемуся клитору. Поднесла правую руку к его лицу, сверкнув обручами белого золота. – Это посерьёзнее твоего договора на нелюбовь. Это оковы любви, Царёв. Так?
– Так, – дыхание его становилось шумным, грудь вздымалась, а мышцы пресса стали напрягаться, заводя меня ещё сильнее красотой своего рельефа.
– Вот и люби, муж мой. Люби…
– Не надо, Катя, – голос Царёва стал тихим, хриплым, а взгляд темным. Он осмотрел лицо, чуть замедлился на губах и опустился на грудь, что плавно покачивалась от каждого моего движения. – Тебе будет очень больно.
– А ты постарайся, милый, – от его откровенно похотливого взгляда кровь забурлила, унося всякое смущение. Я словно пилюлю храбрости заглотила, поэтому уверенно стала сдвигаться с его бёдер до тех пор, пока его набухший с выпуклыми венками член не оказался у меня в руках. Я прикусила щёку, рассматривая его, пытаясь привыкнуть к довольно внушительному размеру, резкой кромке розовой головки, толстому стволу, что манил матовостью нежной кожи. Коснулась губами головки, прошлась языком по краю и услышала благодарный стон. Саша старался не закрывать от удовольствия глаза, желание наблюдать за мной было сильнее. Его руки нащупали мою грудь и крепко сжали. Волна возбуждения вновь покатилась по телу, а внизу живота становилось невыносимо жарко.
Обхватила руками член, без стеснения посмотрела на Сашу, прося подсказки.
– Нужно увлажнить…
Конечно… Можно было, конечно, мочить слюной руки, но это не то. Поцеловала головку, расслабила губы, вбирая в себя его по миллиметру, а как только дошла до языка, заскользила, вызывая очередной стон его удовольствия.
Я разжимала челюсть, ласкала нежную бархатную кожу, не отводя от лица Царёва своего взгляда. Смотрел и он, щурился, чуть улыбался. Наблюдал. Руки его стали сжимать мою грудь с четким ритмом, и я поняла намёк. Заскользила вверх, плотно сомкнув губы, потом вниз… снова вверх… Играла, скользила языком, сжимала через губы головку и упивалась стонами. Ускорялась, ощущая, как он все больше твердеет, а венки становятся все отчетливее под языком. Мне это даже понравилось… Было в этом что-то необычно возбуждающее. Моё смущение, неопытность и лёгкий стыд растворялись от каждого его хриплого выдоха. Нравится…
– Стоп…
Царев подхватил меня, как пушинку, перевернул так, что задница моя оказалась почти у его лица.
– Что это… – но я не договорила, потому что его твердый язык сильно ударил по клитору. Требовательные пальцы разводили складочки в стороны, обнажая меня полностью.
Мне было стыдно… Но ровно пару секунд, потому что его нежные поглаживания забирали все ненужные эмоции… Я снова коснулась губами головки, вбирая в себя чуть подрагивающую плоть. Ощущать его во рту было странно, необычно, но и думать при этом было просто невозможно. Саша, словно специально лишил меня возможности думать, поэтому затеял эту утреннюю взаимную ласку, чтобы не терзала мозг ненужными мыслями. И я вынуждена была подчиниться, вариантов не было, потому как волна подкрадывающегося удовольствия становилась все сильнее и сильнее… с каждым разом я ощущала все иначе. Острее, яснее. Ощущения уже не казались размытыми. Я чувствовала все: от тягучего спазма мышц до мягкой волнующей дорожки мурашек, что начинали свой бег вдоль позвоночника…
– Катя… – прохрипел муж и резко дёрнулся. Без его ласк ощутила пустоту, но через мгновение горячие ладони уже легли мне на спину прямо между лопаток, заскользили по позвоночнику, заставляя прогнуться. Прижался ко мне, снова даря ощущение испепеляющего пламени.
– Если будет больно…
