Мне дед всегда повторял одну и ту же фразу: «Силён кулак, Санька. Пять пальцев. Разжав один, ты сдаешь всю ладонь.»
Это я сейчас уже сейчас понимаю, что пятым пальцем был Борька, и, скорее всего, его-то мне и не хватало для укрепления ладони.
– Всё будет хорошо, – мама обняла меня со спины, проскользив рукам вокруг торса. – Я счастлива, сын.
– Юлия Викторовна, что за мокрота? – поднял руку и обернулся, чтобы в глаза маме заглянуть. – Ты чего ревешь?
– Ты мой единственный, Саш. Как я могу не плакать? – мама быстро хлопала глазами, пытаясь прогнать слёзы. – Теперь только внуков ждать. Скоро, да, Сань? Скажи? Или опять поставишь перед фактом, когда приехать на выпускной?
– Мам, – рассмеялся я, прижимая её к себе. – Не скоро. И ты не дави на Катьку, пусть она мечтами своими поиграет, девчонка же совсем. А мы её любить будем.
– Я вот не понимаю, когда я тебя упустила? – не выдержала и всё-таки расплакалась она. – Когда ты стал мудрее своей матери? А? Вижу, что любишь. С первой нашей встречи всё понятно было. Ты ж, как ёжик колючий на неё смотрел… боялся, но всё равно смотрел. Обнимал, а сам вздрагивал от неожиданности. Пробила сердечко, да?
– Да там, мам от сердца ни хрена не осталось. Но ей можно всё.
– Тогда давай соберись, – мама стёрла слёзы и поправила мой смокинг. – И приготовься, потому что она сейчас добьёт твоё сердечко. Такая красивая…
– Это не главное, – я закурил, осматривая прибывающих гостей. – Она живая. Смеётся, когда смешно, кричит, когда больно, плачет, когда тяжело. Чувствую её, понимаешь?
– Понимаю, сынок. Понимаю… Пиминов, кстати, приехал.
– Хорошо, тогда распорядись, чтобы за ваш стол поставили ещё один прибор, – я сжал челюсть, но всё же выдал тяжкое решение, потому что соблазн выкинуть его ко всем чертям до сих пор пульсировало в мозгу.
– Уже, – мама прикусила губу. – Тогда иди к ней.
– Ага, – я рассмеялся, поправляя выбившийся локон у лица моей растрогавшейся матушки. – Хочешь, чтобы она вырвала мои…
– Ваня к ней пошёл, – перебила меня мама. – Только ты…
Остального я не услышал, потому что уже вошёл в здание отеля, правое крыло которого было специально закрыто для гостей. Знал номер, в котором её готовили… Час бродил по коридору, пытаясь справиться с желанием ворваться. Лишь периодически высовывающаяся трость бабули отрезвляла меня. А меня на части рвало. Казалось, что её прячут от меня, лишая возможности дышать нормально.
Всё с ней неправильно было! Чёрт! Когда она рядом, во мне броня какая-то появлялась, что способна отразить всё, что уготовила судьба. Но как только она исчезает из вида, мозг закипает в ожидании опасности, а сам я погружаюсь в кипучую паранойю. Вот как сейчас…
Дверь была приоткрыта, а в коридор вылетали обрывки напряженного разговора. Облокотился о стену, решив пока не вмешиваться, а просто послушать.
– Если ты переступишь этот порог, Катерина, то я и камня на камне от «СтройГрада» не оставлю. Ты не будешь Царёвой! – отчаянно шептал Пиминов, расхаживая по номеру.
– Зачем?
– Потому что параллельные прямые не могут пересекаться, а вы, дочь, параллельные. Отпусти мальчика, он же талантливый архитектор, не порти ему жизнь. У меня все впереди! И у тебя впереди, но только не с ним.
– Ты серьёзно?
– Я тебе сейчас распишу, что тебя ждёт, – Пиминов сел в кресло в углу так, что мне хорошо был виден его напряженный профиль. – Он быстро подсуетится, насчёт ребёнка, потому что этой семейке нужен наследник. Ты первый год будешь тонуть в эйфории, потому что его накоплений, конечно, хватит. А потом начнутся проблемы, он уже будет не в состоянии обеспечивать твои потребности. Начнутся скандалы, крики и истерики…
– Иван Петрович, – звонко рассмеялась моя жена, прерывая его бездарную речь.
Внутри всё сжалось от желания увидеть её, прижаться и поцеловать, чтобы успокоить. Хотелось увидеть глаза, чтобы понять, что думает и чего боится.
– Вы меня совсем не знаете. Давайте заново? Меня зовут Катя и я танцовщица. Преподаю в интернате для особенных деток, по вечерам веду курсы, на которые приходят семейные пары, потерявшие страсть, чтобы попробовать её возродить с помощью танго, а по ночам таскаюсь по клубам. Работаю я с детства, сначала конкурсы, потом фестивали, подтанцовки, потому что маме тяжело меня было растить одной, особенно после того, как умер дедушка. Я и посуду мыла в кафешке, и полы на заправке и ничего… Жива, здорова и стою тут перед вами, ни разу не сломленная, потому что это жизнь, Иван Петрович. И у нее заготовлены правила игры для каждого. Свои я выучила назубок – не надейся на чудо, а шевели задницей. И если вы думаете, что меня пугает отсутствие пентхауса и дома на берегу моря, то сильно ошибаетесь.
