– Я не буду плакать. Обещаю, – мама стёрла слезы, села в кресло. – А всё до банального просто. Мы познакомились ещё в университете на пятом курсе. Мы с группой поехали в горы, а ты же сама знаешь, что я до сих пор на лыжах, как корова на льду. Ну, и потянула ногу на первом же занятии с инструктором, а так как моя компания уже укатила на подъемнике, то мне пришлось одной ковылять к гостинице. Тут и появился высокий красавчик. Он так эпично скатился с горы, резко остановился около меня внизу склона, окатив пылью мелких снежинок, и улыбнулся. Он проводил меня в медпункт, а потом доставил в номер. Так и закрутился красивый роман, вот только я не сразу поняла, что он никогда не женится на мне. Его родители никогда бы не приняли брак с простушкой, собственно, так и получилось. А когда я узнала, что беременна, он объявил, что женится… И естественно не на мне. Я ушла, даже дверью хлопать не стала, превратившись в любовницу. Тебе было года два, когда он вдруг перестал появляться на горизонте. И я даже выдохнула от облечения, потому что отведённая мне роль просто убивала меня изнутри. Эти его редкие визиты, свидания по ночам и звонки украдкой делали из меня запуганное существо. Но всё было не так просто… Однажды в филармонию, где я работала, заявилась его матушка, окатила меня холодом своего презрения и стала угрожать, что если я не отстану от её сына, то лишусь всего. А я и не подходила к её сыночку, но всё равно лишилась всего. Меня выгнали с работы, очевидно, как предупреждение. А Ваню я больше не видела. Ты разочарована, дочь?
– Нет, – прикусила кончик языка, чтобы не расплакаться. Улыбнулась и обняла маму. – Мам, если мужчина выбирает деньги вместо семьи, то разве он достоен называться мужиком? К тому же он променял не только тебя, но и меня.
– Что за мокрота? А? Саша, что ты им тут позволяешь? – дверь открылась и в квартиру вошли Алексей Тихонович, дед и Борис. Они несли портплед с костюмом и коробку из моей любимой кондитерской.
– Кофе угостите? – Борис подмигнул мне и открыл коробку, демонстрируя шоколадные профитроли. – Этого хватит в качестве извинений, Катерина? Ну, у такого идеального Царёва должен же быть брат-мудак?
– Ладно, но за это я буду называть тебя Бо-Бо, – рассмеялась я, отбирая коробку с вкуснятиной. – Муж мой, вари кофе!
– Кстати! – дед поцеловал ручку бабушке и сел рядом. – Вы почему нас на роспись не позвали? Денег на фуршет в загсе не хватило?
– Эх, Виктор, вот вроде годиков тебе много, а слепой, как котёнок, – крякнула бабушка и легко ударила старика тростью по ноге. – Любовь у них, не видишь? Жадные они. Голову даю, что если бы не Катька и мечта её эта о свадьбе и алых парусах, то внучок твой вообще бы спрятался на Южном полюсе. Я права?
Я обожглась о многозначный взгляд Саши… Права. Ради меня готов на все эти глупости. Глупый… Я ради него готова забыть о своей мечте…
– Так! – очнулась Юлия Викторовна. – У нас слишком мало времени. Пьём кофе и по машинам. Нас уже ждут…
Царёв
Наблюдал за водопадом, что в предзакатном свете смотрелся абсолютно волшебно. Осматривал территорию, пытаясь понять, всё ли учёл, продумал и рассчитал?
Нервничал не потому, что боялся ответственности, а потому, что Катерине не понравится… Я не нервничал так, даже когда сдавал жилой комплекс на Каретной, а сегодня колотило всего до стука зубов. Эх… Мало времени было, слишком мало! Если ей не понравится, убью своих проектировщиков! В клочья порву! А потом склею и заново работать заставлю, чтобы ошеломить её на следующий год.
– Здорово, Царь, – тяжелая рука брата опустилась на плечо. – у тебя вид, будто ты рассчитываешь силу нагрузки плит перекрытия. А это всего лишь свадьба.
– Борь, а что за перемены? – я развернулся, чтобы в глаза посмотреть своему родственничку. – Что с тобой произошло? С аппендиксом яд высосали случайно?
– Старый я уже с тобой тягаться, – Борька усмехнулся и глаза отвел, чтобы не нашел я в них ничего лишнего. – да и невыгодно мне это. Дружбу не предлагаю, ты слишком злопамятен, а я слишком завистлив, а мир могу предложить, – Брат протянул мне руку, чем, признаться, сильно удивил.
– Договорились, – ответил рукопожатием.
– Тогда, быть может, доверишь мне ма-а-а-а-а-аленький филиальчик на юге? Баловаться не буду, «СтройГрадом» клянусь, – Борька дёрнул меня, заключая в крепкие объятия.
– Нет, – рассмеялся я. – А знаешь, я тебе отдел связей с общественностью хочу доверить. Давно надо было додуматься. Там тебе гарантированы войны, скандалы и регулярный разнос. Ну? Такой накал тебя устроит?
– А что… Борис Немоляев – глава отдела связей с общественностью. Не звучит, давай обзовем его департаментом?
– Да хоть Штатом назови!
– Добро… Пойду проверю тогда, как себя ведёт пресса.
Борис приосанился и пошёл по тропинке к главному входу, где толпились репортеры, пронюхавшие про свадьбу. Даже камень с души упал. Надоело это противоборство. Он понимал, что не потянет дело, а я понимал, что не смогу просто так все бросить.
