– Значит так, – я держала себя в руках, как могла. – Тропинку видите?
– Ну, – хором ответили Сева и Таша.
– Вперёд, потом направо и увидите калитку, – я взяла растерянную Олю под руку и пошла обратно. – Вы как-то странно представляете себе дружбу, дорогие мои. Завтраки, машина, взаймы до зарплаты, просьба забрать ночью или слушать ваши душевные терзания – это моя обязанность. А вести себя со мной, как с собачкой – это ваша? Сева! Да, я с тобой всю жизнь дружу, в драках с тобой участвовала, на футбол ходила, плечо подставляла, а ты? Ты считаешь, что можешь вот так меня просто будить, чтобы пропесочить? Кто тебе позвонил?
– Наташка, – буркнул он, так и не поворачивая головы.
– А с тобой, подруга, – я пересеклась с ней взглядом. – Мы ещё в прошлый раз договорились, что разговаривать на эту тему не будем. Идём, Олька.
– А ты изменилась, Царёва, – крикнула Наташка, ударяя ногой по металлической трубе качели.
Внутри все клокотало. Нет, я привыкла к такому повелению друзей. Меня это забавляло. Но в этот раз они явно перестарались, решив, что имеют полное право вот так по-хамски влезать в мою личную жизнь.
– Переборщила, – сморщилась мама.
– Грубо, но по существу, – бабушка похлопала по плечу расплакавшуюся Лялю.
– Кать, ну, они не хотели тебя обидеть, – всхлипывала она, хватая меня за руку.
– С чем пирожки? – я поцеловала подругу в лоб, схапала румяный пирожок, косясь в сторону сада, где до сих пор стояли друзья. Первым очнулся Сева, и заковылял к веранде, понуро опустив голову.
– Пирожки кончились, – пожала я плечами, чисто «царёвским» жестом, даже не смотря на него.
– Кать, ну, прости, – он сел на подлокотник моего кресла, обвив меня своими ручищами. – Да у меня башню просто сорвало.
– Это обида, что не тебе цветочек наш достался, – бабушка не могла не вставить свои пять копеек в щель разбитого сердца Батюка.
– Сева, – шикнула я, убирая его руки, что как плети стягивались вокруг моей шеи. – Я тебя прощаю.
– А Наташку?
– А она ушла, – обернулась, глядя как моя подруженька весело шагает по саду в сторону калитки.
– Дуры девки, – крякнула бабушка.
– Ещё какие! – Сева на всякий случай сграбастал четыре пирожка, пока снова не выгнали. – А мне чай? Что, теперь в сухомятку есть заставите?
– Да пей ты! – шикнула бабушка, наливая ему чай. – Только угомонись уже. Ещё утро, а я уже хочу, чтобы этот день закончился!
– А ты правда с его родителями уже познакомилась? – мама, все это время молчала, очевидно до сих пор переваривая мое замужество.
– Да. Мама у него вроде адекватная. Добрая, приветливая, правда, подруга у неё противная. Рыжая такая, за ужином все руку дочери наглаживала. Чуть мозоль не натерла!
– А отец? – рот Батюка был набит так, что говорить он мог только удерживая рукой содержимое.
– А отец – выхухоль, – я сняла патчи и маску, с улыбкой наблюдая, как собравшиеся слушают меня с открытым ртом. – Наташа, я тебя вижу!
– Черт, – куст сирени закачался и на веранду выбежала Таша, чмокнула меня в щеку и уселась напротив, за компанию открыв рот.
– Хам?
– Нет, очень вежливый, улыбается постоянно, но вот противненько так.
– Мудак, – фыркнул Сева. – Не бойся, сестра. Я сумею тебя защитить!
– Доброе утро, – раздалось из столовой и на веранду выплыл Царёв собственной персоной. Руки его еле умещали три огромных букета. – От кого защищать будем?
– Александр, – охнула мама, когда на её колени лёг огромный букет белых роз. – Не стоило!
– Ох, Ира… Это не Катьку воспитывать надо, а тебя. Нельзя отказываться от цветов, а то больше не подарят, – буля расправила платье и встала, чтобы принять свою порцию красоты.
– Классика, да, бабушка? – Царёв подмигнул старушке, протягивая букет красных роз.
– Недурно, Саша, отнюдь, недурно, – бабушка явно лукавила, потому что её рук не хватало, чтобы обхватить букетище.
– Доброе утро, – Саша встал сзади, наклонился через плечо и, прикрываясь букетом замер в сантиметре от моих губ, встречаясь со мной взглядом.
– Доброе, – я ахнула, увидев букет белоснежных пионовидных роз. – Я так могу и привыкнуть.
– Я могу так встречать тебя каждое утро, – Саша сел на подлокотник, а потом вскочил, протягиваясь очумевшему Севе руку. – Александр.
– Это ты был у бара, да? – крякнул он, но руку протянул.
– А ты наблюдательный.
– Я всегда слежу за этой занозой. Того и гляди подерётся… ОЙ! – бабушка пнула болтливого друга под столом, а Наташка вручила ему два пирожка, чтобы рот занять.
– Оля, Наталья, – Саша подмигнул подружкам.
– Кофе?
– С удовольствием, – Саша выпустил меня из-за стола.
Я собрала у дам букеты и пошла на кухню. Смотрела на красоту и сердце готово было выпрыгнуть. Как жаль, что это всего лишь игра… Настроение резко спикировало ниже плинтуса, а из груди вырвался вздох разочарования. Дура! Поэтому и не нужно было соглашаться, чтобы потом расстраиваться не пришлось!
– Ты почему опять трубку не берёшь? – в пороге кухни стоял Царёв, внимательно наблюдающий за мной.
– У нас тут утренний разбор полетов, серия вторая, – я сняла тюрбан, наклонилась и взбила почти высохшие волосы.
– Так и подумал, что дело нечисто. Все обошлось?
