– Вот теперь мне все понятно, – дедушка взял за руку, по-отечески так рассматривая меня с головы до ног. – И зачем тебе этот поц? Он же скучный, как пятничная газета.
– Катя, это Виктор Александрович, – вклинился Саша, обнимая меня сзади за талию. С каждым касанием, он действовал всё уверенней, притянул к себе, прижимая, словно входил во вкус.
– Называй меня дедушка…
И мы с Сашей снова рассмеялись, вспомнив слова моей буленьки.
– Я думаю, ты, дед, найдешь общий язык с Любовью Григорьевной. Лично я остался под впечатлением.
– Хорошо… Хорошо… – старик наклонял голову то в одну сторону, то в другую, потом бросил быстрый взгляд на дочь. – Юль, ты чего держишь их на парковке? Едят много?
– Папочка, – Юлия Викторовна повисла на плече отца, и мы вчетвером двинулись к дому. – Нам стол накрыли на заднем дворе.
– Опять? Мам, ну это уже не серьёзно!
– Нет-нет, сын! – охнула мама, вспомнив не совсем семейный ужин. – Алексея и Бориса срочно вызвали на объект, там какая-то проблема. Поэтому пообедаем вчетвером.
Я стиснула руку Саши, прекрасно понимая, о каких проблемах идет речь. Хоть и старалась отключиться от его монотонных разговоров, сейчас поняла, что это именно он раздул проблему на объекте отца, очевидно, чтобы остаться с дедом без свидетеля. Сукин ты сын, Царёв!
– Катенька, я понял, что вы танцуете? – дед сел напротив меня, очевидно приготовившись к расспросу.
– Да, все верно.
– И как? Что с работой?
– А нет работы, дедушка. Мне предложили место в театре, но для этого нужно было переезжать, а я никак не могу оставить своих дам. Пропадут они без меня. Заскучают.
– А как же ты решилась на эту профессию? Ведь она по умолчанию подразумевает большой город.
– А я не хотела, – опустила голову, вспоминая душевные терзания после школы. – Подала ещё документы на журфак. Но мама сказала, что жить надо начинать с того, что душу радует. Утонуть в рутине нелюбимой работы я всегда успею, а вот посвятить студенчество творчеству – уже никогда не смогу.
– Какая мудрая у тебя мама. Да, молодость пробегает очень быстро. И мы часто жалеем именно о том, что не послушались своего сердца, – прищурился дед и сам того, не понимая одобрительно кивнул, бросив очередной взгляд на улыбающуюся дочь. – И как? Ты счастлива?
– Вполне, – пожала я плечами, что не скрылось от деда, вызвав улыбку. – Три раза в неделю преподаю в интернате для особенных детей, а так в детском саду работаю. Но иногда удается подработать в «БрайтИвент», не знаю, может, слышали?
– Ой, я слышала! – охнула Юлия Викторовна. – Два года назад мы приглашали их на юбилей Алексея, мы еще тогда в старом доме жили.
– И тебя всё устраивает? – не унимался дед.
– Смотря о чем вы? О большой сцене? Так от неё только дурак откажется, а если о счастье, то я абсолютно счастлива.
– Серьёзно?
– Нет, вру. Саша проспорил мне ванильное мороженое с шоколадной крошкой и вишневым вареньем, – я сощурилась от яркого солнца и похлопала Царёва по ноге. – Тогда была бы полностью счастлива.
– Катя, теперь я понимаю восторг дочери. Хотя, признаться, сначала не поверил ни единому слову, – дед проводил взглядом Царёва, что, извинившись, отошел ответить на телефонный звонок.
– Да какой восторг? Юлия Викторовна, – я накрыла ладонью ее руку, что так элегантно лежала на поджатых ногах. – Я обычная.
– А что в твоем понимании – обычная? – скопировав Царева, дедушка наклонился над столом.
– А я не хватаю с неба звезд, я ими любуюсь. Люблю родителей, дом свой люблю и профессию свою люблю. И менять ничего не собираюсь. Только если Царёв не вмешается, – я улыбнулась, наблюдая за дедушкой и будущей свекровью, что так забавно перебрасывались взглядами. – Поэтому не нужно восторгаться. И если честно, то я рассчитывала на другой приём.
– Как это? – дед снова расслабился и откинулся на спинку кресла.
– Это же сценарий сказки, дедушка. Он – отпрыск богатого древнего рода, а она – простушка из маленького посёлка. Юлия Викторовна должна была меня исцарапать колкостями, а вы, дедушка, должны были рубануть рукой в воздухе, как делает это моя буля и сказать последнее слово, запретив и подходить близко к простолюдинке, – я скинула лодочки, подобрала под себя ноги и подставила солнцу свое лицо. – Вот так…
– Ты забавная, Катерина, – хрипло рассмеялся дед, смотря куда-то мне за плечо.
– Ешь давай, простолюдинка. Проиграл – получи.
Голос Царёва резко, как раскат грома раздался над ухом, я даже взвизгнула, из-за чего мама и дедушка снова рассмеялись, а на столе очутилась вазочка с четырьмя шариками мороженого, мелкой шоколадной крошкой, плавающая в вишневом варенье.
– Достаточно сладко? – Саша сел рядом, положил руку на спинку моего стула.
– А чего так мало? За фигуру мою переживаешь?
– Конечно, – совершенно серьезно сказал Царёв. – Ведь мне только фигура твоя нужна. Ну, раз обеда семейного не получилось, то у Мирона на свадьбе увидимся. У нас ещё дела.
– Оставь Катерину и езжай по своим делам, – отмахнулась мама. – А мы ещё поболтаем.
